И снова старый вопрос: человечество умнеет или глупеет?
Кажется, и то, и другое сразу. Новое исследование показало, что, хотя показатель IQ растёт с поразительной скоростью, стоящий за ним генетический потенциал может идти на спад, и представитель викторианской эпохи побил бы нашего современника в интеллектуальной схватке.
Бесспорным этот вывод назвать нельзя, ведь доподлинно неизвестно, действительно ли использованные методы измерения изобличают уровень интеллекта. И потом, ум — понятие сложное: то, из-за чего можно считать умным обитателя африканской саванны, никак не пригодится в финансовых центрах Гонконга.
«Нельзя однозначно сказать, умнеем мы или глупеем, — говорит ведущий автор Майкл Вудли из Университета Умео (Швеция). — Составные части интеллекта меняются по-разному».
Может показаться очевидным, что мир стал умнее: смартфоны, операции по пересадке сердца, понимание связи между микроорганизмами и болезнями...
Кроме того, есть эффект Флинна, названный в честь исследователя интеллекта Джеймса Флинна, почётного профессора Университета Отаго (Новая Зеландия). Поскольку тесты на IQ (коэффициент умственного развития) за последние сто лет несколько раз пересматривались и калибровались, для выявления эффекта Флинна учёные предлагают добровольцам проходить тесты прежних поколений. Г-н Флинн и его коллеги обнаружили, что по всему миру новые поколения набирают больше баллов в старых тестах, чем те, для кого их создавали.
Причём рост немаленький: в среднем за десятилетие IQ человечества подскакивает примерно на три пункта (с географическими вариациями, естественно).
Г-н Флинн и многие другие исследователи подозревают, что растущие показатели IQ отражают улучшение условий жизни. На IQ влияют не только наследственность, но и окружающая среда: дайте молодым людям возможность получить образование, и их IQ повысится. Здоровое питание, больше учёбы, больше стимулов быть умным — вот вам и объяснение эффекта Флинна.
Благодаря образованию современные люди и мыслят по-другому. Спросите кого-нибудь из XIX века о том, как связаны собака и заяц, и вам ответят, исходя из простого жизненного опыта: «Собака охотится на зайца». Сейчас люди приучены думать более абстрактно, и большинство, скорее всего, укажет на то, что и собака, и заяц млекопитающие. «По-видимому, привычка к такого рода эвристике и привела к тому, что современные люди по-иному подходят к тестам на IQ», — считает г-н Вудли.
Тем не менее есть исследователи, которые считают, что всё это обман, а человечество становится глупее.
В ноябре 2012 года Джеральд Крабтри из Медицинской школы Стэнфордского университета (США) опубликовал две статьи в журнале Trends in Genetics, где попытался доказать, что своего пика человеческий интеллект достиг 2–6 тыс. лет назад.
Г-н Крабтри отталкивался от данных генетики. По его оценке, умственные способности человека зависят от 2–5 тыс. генов. По скорости, с какой накапливаются генетические мутации, он вычислил, что в пределах последних 3 тыс. лет всё человечество приобрело по крайней мере две мутации, пагубные для «генов интеллекта» (и получит ещё пару в следующие три тысячи лет). Не каждая мутация наносит вред, ведь гены «ходят» парами, и слабости, приобретённые в результате мутации одного гена, могут компенсироваться здоровой частью пары, писал г-н Крабтри, но его расчёты показали, что наш ум не такой уж стойкий, как может показаться.
Кроме того, по словам учёного, сегодня интеллект уже не играет той важной эволюционной роли, как во времена охотников и собирателей. Тысячи лет назад неспособность понять аэродинамику копья означала, что ты попадёшь на обед льву и не сможешь передать свой набор генов потомкам. А теперешние люди очень редко рискуют жизнью, проходя тест на интеллект.
Другая теория гласит, что генетическая база интеллекта находится в упадке из-за дисгенического размножения людей. Исследования показали, что начиная с середины XIX века IQ и размножение коррелируют негативно: чем умнее человек, тем меньше у него детей. Поскольку ум отчасти зависит от генетики, некоторые специалисты считают, что IQ человечества должен снижаться.
Но в действительности показатели растут, и этот парадокс теории дисгеническго размножения попытались объяснить г-н Вудли и его коллеги.
Для изучения интеллекта в исторической перспективе исследователи обратились не к тестам на IQ, а к скорости реакции, которая, по словам г-на Вудли, коррелирует с IQ и не так чувствительна к культурным факторам, как IQ-проверки. Имеется в виду простая вещь: количество времени, требуемое для реакции на раздражитель, отражает эффективность самого элементарного когнитивного механизма.
В 1880-х гг. английский учёный сэр Фрэнсис Гальтон измерил скорость реакции 2 522 молодых людей и 888 девушек с очень разным общественно-экономическим статусом. Средний показатель первых равнялся 183 мс, вторых — 187 мс. (Гальтон проводил этот эксперимент как пионер евгеники, то есть теории о том, что размножаться должны только «лучшие». В начале XX века идеи Гальтона нравились очень многим высокопоставленным лицам, в особенности Адольфу Гитлеру, мечтавшему о «расе господ» — арийцев.)
После 1941 года было проведено двенадцать аналогичных исследований, и они дали совершенно другие результаты: 250 и 277 мс соответственно. Обзор этих экспериментов был опубликован в 2010 году в American Journal of Psychology.
Г-н Вудли и его коллеги расширили ту работу, раздобыв дополнительную информацию и сопоставив старые и новые исследования, дабы быть уверенными, что измерялись одни и те же вещи.
Несмотря на то что с 1880-х годов хронометры стали намного лучше, г-н Вудли уверен в точности измерений Гальтона. Он пользовался маятниковыми механизмами, погрешность которых, по словам г-на Вудли, не превышает 10 мс.
Данные Гальтона к тому же распределены так, как нужно: например, группы с относительно высоким показателем инбридинга демонстрировали плохие результаты.
Итогом стало подтверждение выводов, сделанных в 2010 году: скорость реакции снижается, то есть самые стабильные, генетически обусловленные элементы интеллекта портятся.
Это говорит о том, что хотя показатели IQ растут с повсеместным распространением образования и повышением качества медицинской помощи, способность человека быть умным снижается. По словам г-на Вудли, эффект Флинна прячется, словно тёмная материя, по ту сторону IQ-тестов. Если воспользоваться сельскохозяйственной аналогией, семена становятся хуже, но качество удобрений растёт.
Почему же генетически мы глупеем? Возможных причин масса — от нейротоксинов до естественного отбора.
Но далеко не все учёные готовы принять такую точку зрения. «Если подытожить сто лет исследований, можно заметить надёжную корреляцию между измерением скорости реакции и измерением IQ, но последовательность таких корреляций чересчур коротка, чтобы они позволяли первым объяснять последнее», — говорит психолог Теодор Нетлбек из Аделаидского университета (Австралия).
Иными словами, судить об IQ по скорости реакции — выдавать желаемое за действительное. В лучшем случае скорость реакции на сложные раздражители может объяснить около 20–25% вариативности IQ, а простая реакция — и того меньше.
Г-н Нетлбек опасается также, что итоги непохожих экспериментов сравнивались некорректно. «Разница заключалась не только в технологиях измерения времени, которые и впрямь могли не повлиять на результат, но и в многочисленных процедурных нюансах: количестве участников (отсюда разная степень доверия к средним показателям), особенностях их инструктирования, природе стимулов, формах реакций — всё это могло повлиять на скорость отклика», — подчёркивает специалист.
Скорость реакции к тому же сложно интерпретировать, отмечает Джеймс Флинн. «У глупца и умного пиковая скорость реакции совпадает», — говорит он. Разница между ними заключается в том, что человек с низким IQ быстрее теряет концентрацию, и потому его показатели на протяжении эксперимента будут варьироваться сильнее, чем у участника с более высоким коэффициентом интеллекта.
И здесь возникает вопрос о том, что в действительности измеряется: интеллект или способность сохранять внимательность некоторое время?
Есть и другие факторы, добавляет г-н Флинн. Например, гонконгские школьники намного быстрее в тестах на реакцию, чем британские сверстники. Можно сказать, что гонконгцы умнее, а можно интерпретировать результаты по-другому: китайцы чаще рискуют.
Но даже если г-н Вудли и его коллеги правы, это ещё не значит, что наш вид обречён на вырождение. По словам г-на Флинна, Норвегия и Швеция представляют собой исключения из правила, гласящего, что у менее образованных людей со сравнительно низким IQ больше детей. А повсеместное увеличение коэффициента говорит о том, что культурные факторы пока справляются с оскудением генетической базы интеллекта.
«Видимо, с генами далеко не всё ясно», — подчёркивает г-н Флинн.
При использовании материалов с сайта активная ссылка на него обязательна
