В глубоком гипнотическом сне человек полностью подчиняется воле гипнотизера... Стоп! В этой короткой фразе есть две принципиальные ошибки. Долгое время гипноз действительно считали особой формой сна. С начала до середины ХХ века общепринятым было предложенное великим русским физиологом И.П. Павловым объяснение механизма гипноза: монотонные раздражители — зрительные, звуковые, тактильные (тепло от пассов — движений рук гипнотизера) — создают в коре головного мозга очаг торможения, которое в соответствии с давно известными и до сих пор общепринятыми законами нейрофизиологии иррадиирует (распространяется) в другие отделы, и мозг вместе с его носителем засыпает. Не спит только «сторожевой пункт», который обеспечивает раппорт — связь с гипнотизером (примерно такой же, какой позволяет матери спать при любом шуме, но мгновенно пробуждаться при тихом похныкивании младенца).
Но с появлением электроэнцефалографов выяснилось, что никакого торможения при гипнозе не происходит, а биоэлектрическая активность мозга сомнамбулы (человека, находящегося в состоянии глубокого гипноза) практически не отличается от ЭЭГ во время бодрствования. Исследования последних лет с применением функциональной магнитно-резонансной томографии ясности в вопрос о физиологических механизмах гипноза не добавили: работа отдельных структур мозга при этом отличается и от сна, и от бодрствования, но что означают эти отличия, пока непонятно.
Общепринятое сейчас определение гипноза выглядит обтекаемо: «Временное состояние сознания, характеризующееся сужением его объема и резкой фокусировкой на содержании внушения, что связано с изменением функции индивидуального контроля и самосознания. Состояние гипноза наступает в результате специальных воздействий гипнотизера или целенаправленного самовнушения» (Б.Д. Карвасарский. Психотерапевтическая энциклопедия). Но хотя в теории гипноз — это не сон, на практике на сеансах классического гипноза врачи пользуются теми же приемами, что и их коллеги 100, 200 и даже тысячи лет назад: фокусировкой взгляда на блестящем предмете, убаюкивающими однообразными раздражителями и монотонной речью с акцентом на ключевых моментах: «Вы спите всё глубже» и «Вы слышите мой голос, мои внушения».
В состоянии глубокого гипнотического сна (общепринятый даже среди профессионалов неправильный, но удобный термин) и происходят все те чудеса, из которых сложилось впечатление о том, что под гипнозом люди теряют свободу воли. До последней, сомнамбулической стадии гипноза, даже под руководством опытного гипнотизера, способен дойти примерно один человек из пяти-семи. Но уж он-то может прыгать по сцене как лягушка, шарахаться от шарфа, искренне веря, что это змея, подолгу лежать в так называемом каталептическом мосту, опираясь на спинки стульев только затылком и пятками, с удовольствием грызть ядреную луковицу, не плача и ощущая вкус внушенного яблока... Эстрадные фокусники и ранние исследователи феномена гипнотического внушения перепробовали всё, что приходило им в голову, — и действительно, под гипнозом человек может выполнить любой приказ гипнотизера. Почти любой.
Ни под каким гипнозом человека нельзя заставить сделать то, что расходится с его чувством самосохранения или моральными принципами. Например, можно внушить сомнамбуле, что он(а) не видит кого-нибудь из присутствующих. Если этот невидимка возьмет в руки стоящую на столе вазу, гипнотик чистосердечно удивится тому, что она взлетела сама собой и висит в воздухе. Он «поверит» и тому, что комната совершенно пуста, но после приказа пройти по прямой аккуратно обойдет столы и стулья. Он может искренне согласиться, что перед ним не окно на... надцатом этаже, а дверь, «видеть» входящих через нее людей (или, если хотите, невиданных зверей), но выйти в эту «дверь» категорически откажется. А если сомнамбула соглашается причинить вред ближнему своему (например, облить «кислотой» ассистента гипнолога), никогда нет уверенности в том, что краешком сознания он не понимает, что это понарошку.
Правда, в одной из старых книг описан случай, когда испытуемый, ударив кинжалом лежащего на кушетке «врага», после выхода из транса ничего из происходившего с ним, как и положено, не помнил, но впал в депрессию, потерял аппетит и сон... Чахнуть и сохнуть он перестал только после того, как ему в состоянии гипноза же показали проткнутое кинжалом чучело и внушили, что он никого не убил. Программы по созданию «зомби», скорее всего, действительно велись и в НКВД-МГБ-КГБ, и в ЦРУ, и в аналогичных заведениях других стран. Но слухи о таинственных самоубийствах всех причастных к информации о «золоте партии», о том, что убийцы Джона Кеннеди и Мартина Лютера Кинга действовали под влиянием внушения и т. п., выглядят явными вымыслами. И тем более не подтвердились сотни известных в истории криминалистики попыток преступников оправдаться тем, что они действовали не по своей воле, а под гипнозом. Только в считанных случаях вдохновителями преступлений (и то имущественных) действительно были гипнотизеры, но исполнителей явно можно было подбить на то же самое и наяву.
Постгипнотическое внушение вполне возможно, но чем менее причудливым будет задание, тем больше вероятность того, что оно будет выполнено. Через час после окончания сеанса взять с полки определенную книгу, открыть на заданной странице и прочитать вслух отрывок — пожалуйста! Почему его потянуло сделать это, испытуемый объяснить не сможет или выдумает что-нибудь правдоподобное. А на напоминание «а не хочется ли вам, батенька, залезть под стол и прокукарекать три раза» даже идеально гипнабельный испытуемый скорее всего признается, что эта дурацкая мысль только что пришла ему в голову, но он ее тут же отбросил.
Гипноз бесполезен и для сыщиков. Попытки получить под гипнозом показания от подозреваемых в преступлениях приводили к тому, что подследственный выдумывал то, что, как ему казалось, хочет от него гипнотизер, или продолжал настаивать на своей невиновности, а при настойчивых требованиях признания начинал биться в истерическом припадке. В большинстве стран, в том числе в России, такие методы ведения следствия запрещены. Время от времени юристы снова и снова пытаются с помощью гипноза помочь свидетелям вспомнить забытые детали, но при этом никогда не известно, вспомнил он их или вообразил. В любом случае так можно получить только оперативную информацию, а юридической силы показания, полученные в любом измененном состоянии сознания, не имеют. А вот для запудривания мозгов с целью изъятия материальных ценностей можно использовать методики гипнотического воздействия (хотя и не с такой эффективностью, как это расписывают авторы страшилок).
Словесное внушение действует не только на мысли и чувства, но и на такие физиологические функции, которые абсолютно не поддаются сознательному управлению. Самый яркий пример этого — описанный во множестве книг по гипнозу и внушению негуманный эксперимент над приговоренным к смерти преступником, которому объявили, что его казнят путем выпускания крови из вен, завязали глаза, царапнули по запястью чем-то острым и пустили по руке струйку теплой воды. Через некоторое время подопытный умер со всеми внешними симптомами кровопотери. Первоисточник этой истории в пересказах затерялся — может быть, это и байка, но вполне правдоподобная. Неотличимые от настоящих ожогов волдыри появлялись и у добровольцев, которым в глубоком гипнозе внушали, что к их коже прикладывают «раскаленное железо» (на самом деле — карандаш).
В менее опасных опытах гипнологи изучали влияние внушения на множество физиологических функций. У человека, «выпившего» литр внушенной воды, усиливается выделение мочи, причем светлой и с низкой плотностью. А от воображаемого сладкого сиропа концентрация сахара в крови увеличивается, причем пропорционально количеству выпитого. Внушение влияет даже на безусловные рефлексы — например, зрачковый: если сомнамбуле в полутемной комнате внушить, что он видит яркий свет, его зрачки сузятся (и наоборот, расширятся на свету при внушении темноты).
Количество лейкоцитов в крови меняется в соответствии с внушенным чувством сытости или голода — и так далее: в тысячах статей и книг описаны десятки исследованных физиологических и биохимических эффектов внушения и самовнушения. Один из хорошо известных специалистам эффектов внушения — остановка кровотечения за счет спазма гладких (не подконтрольных сознанию!) мышц кровеносных сосудов и быстрого роста числа тромбоцитов в крови. Гипнотическая анестезия — и вовсе банальность: сложные, в том числе полостные операции под гипнозом делали еще полтора века назад, на заре научной гипнологии. Правда, «химия» оказалась надежнее и проще.
Выражение «заговорить зубы» когда-то употреблялось в прямом (и вполне положительном!) смысле. И слово «врач» восходит к старославянскому «врать» — «говорить»: заговоры и заклинания испокон веку у всех народов были обязательным, а то и единственным методом лечения. Внушение и самовнушение помогают вылечить не только неврозы и более серьезные болезни из раздела «нервные и психические», но и такие, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения к душевному состоянию. Никаких чудес: чуть ли не половина всех телесных хворей являются полностью или частично психосоматическими, а многие органические болезни, особенно тяжелые, приводят к депрессии. Внушением можно разорвать порочный круг поддерживающих и усиливающих друг друга болезненных состояний тела и души.
Именно внушением (а совсем не биополями, энергией ци и прочисткой чакр) объясняются и результаты исцелений с помощью экстрасенсов, потомственных магов, заряженных газет, амулетов, абсолютно бесполезных, а то и явно вредных препаратов и т. п. Довольно часто, особенно при чисто психосоматических болезнях, все это действительно помогает. Но лечиться у шарлатанов — примерно то же, что скачивать с подозрительных сайтов взломанные программы. У непрофессионала намного легче получить какое-нибудь осложнение вроде гипнозависимости (а многие целители намеренно вызывают ее у пациентов). А главное — психотерапевт с медицинским дипломом вряд ли пропустит болезнь, с которой надо бежать к хирургам, онкологам, кардиологам и т. д. При «лечении» у шарлатанов такое случается сплошь и рядом: субъективно больной ощущает улучшение, а болезнь прогрессирует вплоть до летального исхода.
К концу XIX века гипноз стал общепризнанным методом психотерапии, и сто лет в этой области не происходило ничего экстраординарного. Революция в гипнологии чуть не произошла в 1980-х: во всем мире (и в только что выглянувшем из-за «железного занавеса» СССР) зашумели о нейролингвистическом программировании. На самом деле НЛП — не более чем еще одна психологическая теория, не хуже, но и не лучше пары десятков других. Выросла она из попыток разложить по полочкам методику американского психотерапевта Милтона Эриксона — действительно гениального врача, умевшего за один сеанс добиться того же, на что при классическом психоанализе требовалось несколько лет еженедельного лежания на кушетке.
То, что добиться лечебного эффекта внушения можно и не в сомнамбулическом состоянии, а на самых ранних стадиях гипнотического транса, известно давным-давно. Эриксон использовал поверхностный транс как единственный метод гипноза, а также обобщил известные и разработал ряд новых технических приемов, позволяющих быстро и эффективно «заговорить зубы» пациенту и ненавязчиво внедрить ему в голову нужные мысли и действия. Еще один секрет эриксонианского гипноза — личность самого Эриксона. Таблетки, прописанные Светилом Медицины, действуют намного лучше, чем такие же, но назначенные участковым терапевтом. А в такой зыбкой и неточной области, как психотерапия, этот «эффект раскрученного бренда» намного заметнее, так что лучи славы Отца-Основателя и через четверть века после смерти продолжают согревать его последователей. Но, как и в любом другом искусстве, чтобы добиться хоть чего-то похожего на то, что умел Эриксон, кроме таланта необходимы еще и годы учебы и работы.
Психотерапевты применяют теоретические положения НЛП и эриксонианский гипноз с тем же, не большим и не меньшим, успехом, чем другие теории и классические методы гипнотизирования: эффект здесь зависит не от конкретной школы, а от искусства врача. Наверняка в различных «секретных центрах» в учебные планы входит и обучение методам НЛП, но вряд ли самый тренированный агент сможет охмурить любого встречного лучше, чем умелая цыганка. А краткосрочные курсы для всех желающих... Вы пошли бы на двухмесячный курс игры на скрипке с гарантией мастерства Паганини? На аналогичные занятия НЛП ходили и ходят многие...
Вы заметили, что термины «гипноз» и «внушение» здесь употребляются почти как синонимы? Для внушения — некритического восприятия чужих идей как собственных — гипноз, по большому счету, не нужен. И это тоже совсем не новость: о повседневном внушении невозможно сказать лучше, чем больше века назад написал в брошюре «Роль внушения в общественной жизни» известнейший русский психиатр и невролог В.М. Бехтерев: «Внушение сводится к непосредственному прививанию тех или других психических состояний от одного лица к другому... происходящему без участия воли (и внимания) воспринимающего лица и нередко даже без ясного с его стороны сознания... В настоящую пору так много вообще говорят о физической заразе при посредстве... микробов, что, на мой взгляд, нелишне вспомнить и о... психической заразе, микробы которой хотя и невидимы под микроскопом, но тем не менее подобно настоящим физическим микробам действуют везде и всюду и передаются через слова, жесты и движения окружающих лиц, чрез книги, газеты и проч., словом, где бы мы ни находились, в окружающем нас обществе мы подвергаемся уже действию психических микробов и, следовательно, находимся в опасности быть психически зараженными».
Во втором издании (1908) брошюры Бехтерев цитирует переведенную на русский язык в 1902 году книгу «Психология внушения» американского философа Бориса Сидиса: «Среди улицы... останавливается торговец и начинает изливать потоки болтовни... восхваляя свой товар... Еще несколько минут — и толпа начинает покупать вещи, про которые торговец внушает, что они "прекрасные, дешевые"... Его доказательства нелепы, его мотивы презренны, и однако он обыкновенно увлекает за собой массу...» Пожалуй, изобретение телевидения не слишком усилило роль внушения в общественной жизни. А поговорку «кто предупрежден, тот вооружен» придумали еще в Древнем Риме.
