16.11.2019. - Шкатулка ведьмы из Помпей

Шкатулка ведьмы из Помпей

12 августа 2019 года Археологический парк Помпей представил одну из последних находок — «сокровище колдуньи», как ее сразу окрестили СМИ. Маленькие яркие безделушки из различных материалов хранились, судя по следам, в деревянной шкатулке. Подробнее о ее содержимом рассказывает Юлли Улетова, автор сайта «Помпеи шаг за шагом». В уже известном нам из новостей последнего года Доме с садом из V района Помпей продолжаются раскопки.

В одной из комнат в вулканическом грунте была открыта россыпь бусин, декоративных фигурок и амулетов. Оказалось, это не просто кучка, а содержимое небольшого деревянного ящичка, который, истлев за тысячелетия, оставил после себя след в вулканических осадках, а также бронзовые петли. В углу рядом со шкатулкой располагался, судя по такому же отпечатку, другой сундук или похожий на него предмет мебели большего размера. Можно предположить, что и помещение в целом предназначалось для хранения, было чем-то вроде кладовки.

В деревянной шкатулке кто-то из обитателей Дома с садом хранил множество небольших, но очень ценных для него предметов: два зеркальца, ожерелья, кольца, стеклянный унгвентарий, массу амулетиков и фигурок-апотропеев из различных материалов (фаянс, бронза, кость, янтарь высокого качества). Есть геммы из различных материалов — из сердолика с изображением мастера за работой, из аметиста с женским профилем, из стеклянной пасты с головой Диониса и с танцующим сатиром.

Несколько вещиц имеют высокое качество отделки и, несомненно, соответствующую стоимость. Однако среди всего этого разнообразия нет ни одного предмета из действительно драгоценного материала — золота, что заставило специалистов предположить, будто владелицей шкатулки была все же не хозяйка дома, а служанка или рабыня. Возможно, она была среди погибших в одной из соседних комнат.

Теперь точно известно, что в этом помещении во время извержения собрались не шесть, как показалось сначала, а десять человек, женщины и дети. И сейчас специалисты рассчитывают получить данные анализа ДНК погибших. Возможно, появятся сведения о родственных связях внутри этой группы, что приблизит нас к пониманию их действий во время извержения.

К сожалению, во время грабительских раскопок XVII-XVIII веков все вещи, бывшие при погибших, были похищены. Археологам достались лишь фаянсовый амулет и железное кольцо, бывшее на пальце одной из жертв. Набор амулетов и апотропеев, то есть фигурок, защищающих владельца от злых сил, в утраченной шкатулке весьма интересен: фаллосы, черепа, скарабеи, фигурка Гарпократа, кулаки с пальцами, сложенными в виде кукиша и тому подобное.

Известно, что древние римляне были весьма суеверны и в обычной жизни окружали себя предметами, гарантировавшими защиту от сглаза, порчи, злых чар. В то же время людям требовались и талисманы, притягивающие удачу, стимулирующие плодородие (в том числе человеческую фертильность), как, например, янтарь. Даже император Август, по словам составителя биографической «Жизни двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла, автора II века нашей эры, был очень суеверен.

В делах веры и суеверия вот что о нем известно. Перед громом и молнией испытывал он не в меру малодушный страх: везде и всюду он носил с собою для защиты от них тюленью шкуру, а при первом признаке сильной грозы скрывался в подземное убежище, — в такой ужас повергла его когда-то ночью в дороге ударившая рядом молния, о чем мы уже говорили.

Сновидениям, как своим, так и чужим, относящимся к нему, он придавал большое значение. В битве при Филиппах он по нездоровью не собирался выходить из палатки, но вышел, поверив вещему сну своего друга; и это его спасло, потому что враги захватили его лагерь и, думая, что он еще лежит в носилках, искололи и изрубили их на куски. Сам он каждую весну видел сны частые и страшные, но пустые и несбывчивые, а в остальное время года сны бывали реже, но сбывались чаще.

После того, как он посвятил на Капитолии храм Юпитеру Громовержцу и часто в нем бывал, ему приснилось, будто другой Юпитер, Капитолийский, жалуется, что у него отбивают почитателей, а он ему отвечает, что Громовержец, стоя рядом, будет ему привратником; и вскоре после этого он украсил крышу Громовержца колокольчиками, какие обычно вешались у дверей. Под впечатлением другого ночного видения он каждый год в один и тот же день просил у народа подаяния, протягивая пустую ладонь за медными монетами.

Некоторые приметы и предзнаменования он считал безошибочными. Если утром он надевал башмак не на ту ногу, левый вместо правого, это было для него дурным знаком; если выпадала роса в день его отъезда в дальний путь по суше или по морю, это было добрым предвестием быстрого и благополучного возвращения. Но больше всего волновали его чудеса. Когда между каменных плит перед его домом выросла пальма, он перенес ее к водоему богов Пенатов и очень заботился, чтобы она пустила корни.

Когда на острове Капри с его приездом вновь поднялись ветви древнего дуба, давно увядшие и поникшие к земле, он пришел в такой восторг, что выменял у неаполитанцев этот остров на остров Энарию. Соблюдал он предосторожности и в определенные дни: после нундин не отправлялся в поездки, а в ноны не начинал никакого важного дела; правда, Тиберию он писал, что здесь его останавливает только недоброе звучание слова «ноны».

(Божественный Август. 90–92. Перевод Михаила Гаспарова).

Фаллосы в античности были символами плодородия (вспомним Приапа из Дома на улице Везувия), их наличие означает заботу об изобилии в доме, пожелание богатства и даже защиту от сглаза. В коллекции из деревянной шкатулки фаллических амулетов оказалось сразу несколько штук. Некоторые из них представляют собой апотропеи, предназначенные для посвящения в храм в виде просьбы о здоровье этой части тела или в виде благодарности за исцеление. То же самое относится к фигуркам в форме ушей.

Кулак с пальцами, сложенными в кукиш, фига, manus ficus — амулет, имевший в Древнем Риме такое же широкое хождение, как и фаллический. По сути, они и предназначены для одного и того же — для защиты обладателя от злых сил, от сглаза, для приманивания удачи. Черепа в древнеримской культуре не столь зловещи, как в современной. Это всего лишь напоминание о бренности жизни, сакраментальное memento mori — «помни о смерти».

В Помпеях найдено несколько мозаик с изображением черепа, одна из них украшала даже стол летнего триклиния — открытой столовой в саду. Тем не менее, эта картина не смущала никого из пирующих. Замечательные талисманы — скарабеи. В религии Древнего Египта они — одни из самых распространенных амулетов. Маленькие жуки, упорно катящие свои шарики по земле, ассоциировались с солнечным богом Хепри и были символом воскрешения, новой жизни.

Они были популярны не только в самом Египте, но и по всей территории античного мира. Кроме того, культы древнеегипетских богов уже давно имели в Риме своих почитателей. В Помпеях еще с I века до нашей эры существовал храм Исиды, и неудивительно, что обитательница Дома с садом хотела заручиться поддержкой не только местных богов.

Гарпократ — еще один переосмысленный греками и римлянами египетский бог Гор в ипостаси зимнего солнца, сын Исиды и Сераписа. Вместе с родителями он входил в тройку самых популярных ориентальных богов в Риме. Из-за характерного детского жеста — палец у рта, неверно истолкованного греками, в Европе его считали богом молчания, тогда как на самом деле Гарпократ являлся воплощением воскрешения. Что же в шкатулке с магическими предметами делали украшения, например, бусы? Возможно, они тоже использовались в ритуалах или являлись частью культового наряда.

Но тут стоит оговориться — вряд ли владелица шкатулки действительно была колдуньей. В Древнем Риме люди такой профессии были вне закона. Существовала законная магия — предсказания по природным явлениям и жертвенным останкам, практика обращения к богам, правила подношения любым божествам, включая самых мелких. Впрочем, гадать и толковать знамения могли не только специально обученные жрецы — авгуры и гаруспики, но и обычные граждане.

Например, в большой familia (семье, которая включала помимо кровных родственников, еще и рабов) этим мог заниматься отец семейства, на сельскохозяйственной вилле — управляющий-вилик, а на государственных мероприятиях — назначенное должностное лицо. Волшебники, колдуны и ведьмы — это магия незаконная. Люди обходят их стороной, рассказывают о них небылицы и обращаются к ним лишь в пору отчаяния: за поиском украденных вещей, для получения приворотных зелий или ядов, для составления заговоров или проклятий. Древнеримский поэт I века нашей эры Квинт Гораций Флакк в своих «Сатирах» описывает, как ведут себя ведьмы, по мнению обывателя. Надо сказать, весьма зловещее повествование:

Белые кости везде попадались печальному взору.

Но ни воры, ни звери, которые роют тут землю,

Столько забот и хлопот мне не стоят, как эти колдуньи,

Ядом и злым волхвованьем мутящие ум человеков.

Я не могу их никак отучить, чтоб они не ходили

Вредные травы и кости сбирать, как скоро покажет

Лик свой прекрасный луна, проходя по лазурному небу.

Видел Канидию сам я, одетую в черную паллу,

Как босиком, растрепав волоса, с Саганою старшей,

Здесь завывали они; и от бледности та и другая

Были ужасны на вид. — Сначала обе ногтями

Стали рыть землю; потом теребили и рвали зубами

Черную ярку и кровью наполнили яму, чтоб тени

Вызвать умерших — на страшные их отвечать заклинанья.

Вынули образ какой-то из шерсти; другой же из воску.

Первый был больше, как будто грозил восковому; а этот

Робко стоял перед ним, как раб, ожидающий смерти!

Тут Гекату одна вызывать принялась; Тизифону

Кликать другая. Вокруг их, казалось, ползли и бродили

Змеи и адские псы. А луна, от стыда покрасневши,

Скрылась, чтоб дел их срамных не видать, за высокой гробницей.

Если я лгу в чем, пускай белым калом обгадят главу мне

Вороны; явятся пусть, чтоб меня обмочить и обгадить

Юлий, как щепка сухой, Педиатия с вором Вораном.

Но зачем мне рассказывать все! — Рассказать ли, как тени

Попеременно с Саганой пронзительным голосом выли,

Как украдкою бороду волчью с зубом ехидны

В землю зарыли они, как сильный огонь восковое

Изображение сжег, как, от ужаса я содрогнувшись,

Был отомщен, свидетель и слов и деяний двух фурий!

Сделан из дерева, сзади я вдруг раскололся и треснул,

Точно как лопнул пузырь. — Тут колдуньи как пустятся в город!

То-то вам было б смешно посмотреть, как попадали в бегстве

Зубы Канидии тут и парик с головы у Саганы,

Травы и даже запястья волшебные с рук у обеих!

(I, 8, 15-50. Перевод М. Дмитриева)

Замечательный сатирический античный роман эпохи Нерона «Сатирикон», приписываемый Петронию, содержит в себе несколько новелл о ведьмах и колдуньях. Даже байки о них приводят слушателей в ужас, не говоря уже о встрече с нечистой силой. Другой древнеримский роман «Метаморфозы» (или «Золотой осел»), написанный Апулеем во II веке, практически начинается с рассказа о кабатчице-ведьме — она человека и в бобра может превратить, и в лягушку, и в барана. Может остановить беременность на многие годы, запереть двери всех домов в городе так, что их не открыть ни снаружи, ни изнутри, и перенести целый дом в другую местность.

И это далеко не все возможности, приписываемые ведьмам. Конечно, все это выдумки и беллетристика, скажете вы, и будете правы, но эти бредни отлично показывают отношение населения к колдуньям — страх и стремление свести контакты с ними к минимуму. Более того, Апулей и сам не понаслышке знал об этом, поскольку после женитьбы на богатой вдове был обвинен ее родственниками в колдовстве. Дело дошло до судебного процесса, который вел проконсул Африки (поскольку история разворачивалась в городе Эе на территории современной Ливии). К счастью, писатель был оправдан.

Немаловажен тот факт, что Апулей, видимо, являлся приверженцем культа Исиды, и именно эта богиня освобождает героя его романа от чар колдуньи. Еще один роман — тоже II века и, видимо, имевший один прототип с Апулеевым «Золотым ослом» — «Лукий, или Осел». Автора его мы не знаем, одно время его приписывали Лукиану Самосатскому. Герой его специально ищет колдунью, чтобы «увидеть что-нибудь сверхъестественное, вроде летающего человека или человека, обращенного в камень». Неудивительно, что он получает совет держаться от ведьмы подальше.

Так что вряд ли жительница Помпей, член familia, проживавшей в Доме с садом, действительно была колдуньей. Хозяевам совершенно точно это не понравилось бы, а скрыть такие занятия от еще двух-трех десятков жителей дома и соседей было бы сложно. Скорее всего, шкатулка принадлежала женщине, предпочитавшей иметь защиту богов на все случаи жизни. Странно только, что она не захватила ее в действительно страшный момент, когда ее жизни угрожала опасность.

Источник