На территории Евразии — от Монголии до Германии — находят удивительные антропоморфные изваяния. Это оленные камни: памятники, созданные ранними кочевниками когда-то реально существовавшим личностям: правителям, воинам и другим людям. Изучая эти «скульптуры», ученые могут получить ценные сведения о важном периоде древней истории. Статья о них опубликована в Asian Perspectives: The Journal of Archaeology for Asia and the Pacific.
«В Монголии нам известно очень мало археологических находок, связанных с аржано-майэмирским временем (начало I тыс. до н. э.). В херексурах (курганах), как правило, ничего существенного не находят. Практически во всех из них отмечены следы поздних ограблений либо осквернений погребальных камер. Собственно, предметов материальной культуры там обнаружены буквально единицы, а имеющиеся случайные находки не дают целостного представления об изучаемой культуре. Поэтому оленные камни являются важными археологическими источниками, — рассказывает автор статьи заведующий кафедрой археологии, этнографии и музеологии Института истории и международных отношений Алтайского государственного университета доктор исторических наук Алексей Алексеевич Тишкин. — Аржано-майэмирское время является ключевым не только в истории Монголии, но и всей Евразии. Дело в том, что в тот период (его еще называют переходным от эпохи бронзы к раннему железному веку) происходила мощная трансформация во всех сферах жизни и деятельности людей на огромной территории. Менялся климат, имела место аридизация (осушение), оказавшая существенное влияние на природные условия. Бывшие оседлые народы, которые вели земледельческое или комплексное хозяйство, были вынуждены переходить к полукочевому и кочевому животноводству. Одновременно с этим менялась система жизнеобеспечения, что выразилось в материальной культуре, в социальных отношениях, в военной организации. Одной из основных историко-культурных областей, где всё это активно происходило, была территория Монголии».
В отличие от Монголии, в горах Алтая очень мало археологических свидетельств об эпохе бронзы. Поэтому перед учеными встала задача понять, какие процессы происходили в переходный период на соседней территории и как они отразились на дальнейшем освоении Алтая. Для решения этих и других проблем стали изучаться оленные камни как маркеры одной из архаичных кочевых империй. «Систематически мы начали исследовать древние изваяния с 2007 года, когда был получен совместный грант с коллегами из Монгольской академии наук. Эта работа началась на территории Монгольского Алтая и продолжается до сих пор, а результаты ее регулярно публикуются», — говорит Алексей Тишкин.
Оленные камни — это условное обозначение изваяний ранних кочевников. Они получили такое название потому, что на некоторых из них изображены необычные (стилизованные) олени. В качестве их основы используются плиты и валуны. Некоторые достигают высоты около четырех метров, другие имеют совсем небольшие размеры. Часто оленные камни связаны с погребальными и мемориальными комплексами. Они имеют широкое географическое распространение и были найдены в Монголии, Забайкалье, Туве, на Алтае, в Китае, Казахстане, Урале, а также на Кавказе, в Северном Причерноморье и в некоторых других западных регионах.
Все оленные камни демонстрируют антропоморфные образы. По изображениям на них можно увидеть, какими были предметы материальной культуры того времени. В частности, уже собрана большая коллекция изображений предметов вооружения: целая серия различных кинжалов, чеканы (оружие ближнего боя), топоры, мечи, ножи, щиты, панцирь, луки в горитах (чехлах), иногда с колчанами для стрел. На поясах фиксируются изделия с двумя крюками. Они в настоящее время рассматриваются как приспособления для воина, управляющего колесницей, чтобы он мог при необходимости закреплять на них вожжи и одновременно стрелять из лука и проводить другие военные операции. Кроме того, на оленных камнях выбиты головные уборы, серьги, ожерелья и другие вещи, а также животные (олени, лошади, кабаны). По сути, каждое такое изваяние представляло собой памятник с изображением реально существовавшего человека, с довольно адекватным отражением его пола, телосложения и социального положения в обществе. «Если все оленные камни собрать в одном месте, то они будут представлять скопления людей разного возраста, статуса и даже разных этносов, — отмечает исследователь. — Раньше считалось, что такие изваяния устанавливали только умершим воинам, но сейчас понятно, что на них отражены разные слои населения, в том числе женщины».
Ученые фиксировали изображения на оленных камнях с помощью разных методов (фотографирование, зарисовка, получение эстампажей и др.). Широко использовалось копирование с помощью микалетной бумаги, которая представляет собой длинноволокнистое хлопковое полотно. Если им в два слоя обернуть каменную стелу, а затем намочить и набить такой материал с помощью обыкновенных поролоновых губок, то после высыхания бумага будет плотно облегать всю поверхность. Такой способ дает возможность сделать почти идеальное повторение деталей рельефа, которые порой даже скрыты от глаз человека. После аккуратного нанесения художественной краски на высохшую поверхность проявятся все выбитые изображения. Сейчас широко применяется бесконтактный способ исследования оленных камней с помощью фотограмметрии. Сначала делаются множественные фотоснимки объекта со всех сторон, из них собирается 3D-модель, позволяющая эффективно исследовать все (даже мельчайшие) детали. Привлекаются и другие методы важного процесса документирования оленных камней.
В 2018 году монгольские ученые издали каталог, где кратко представлены сведения о более 1 200 оленных камнях. Сейчас они готовят обобщающую монографию по аналогичным изваяниям, найденным на территории Евразии, в которой будут сведены данные о более 1 600 объектах.
Кто и зачем создавал оленные камни? «Основная масса таких находок происходит с территории современной Монголии и окружающих ее регионов (Алтай, Тува, Забайкалье, Восточный Казахстан, Синьцзян, Северный Китай). Эта традиция могла распространиться далеко на запад путем миграции населения из Внутренней Азии или передаваться другим народам в результате различных контактов. Так, например, в Поволжье фиксируются подобные камни в памятниках ананьинской культуры. Но оформление у них другое. Также имеют свои особенности похожие скульптуры на Северном Кавказе, — рассказывает Алексей Тишкин. — Это эпохальное явление, характерное для начального периода ранних кочевников. Я считаю, что оленные камни Внутренней Азии маркируют одну из самых архаичных кочевых империй. Кочевники, создававшие и устанавливавшие оленные камни, имели довольно высокий уровень социальной организации, что отразилось в крупных погребальных и мемориальных комплексах по всей территории».
Целые серии оленных камней приурочены к мемориальным комплексам, которые сооружались в честь погибших героев-воинов. Рядом располагались жертвенники (в них находят большое количество остатков жертвенных лошадей в виде черепов и костей конечностей). Другая часть подобных изваяний непосредственно связана с погребениями людей.
«В процессе изучения оленных камней мне удалось найти ключ для понимания и правильного восприятия фиксируемых изображений. Этот подход заключается в том, что древние мастера использовали своеобразный художественный прием: все изделия, которые располагались на человеке и в реальности были выпуклыми, показаны наоборот — выбитыми вовнутрь каменной поверхности. Такой способ был менее трудоемким. В результате, например, широкая полоса на оформленной верхушке изваяния оказывается меховой отделкой головного убора, характерного для кочевников. И так последовательно восстанавливается орнамент на щитах и поясах, а также сами предметы, которым можно найти реальные аналогии. Но по-прежнему самой важной задачей является адекватное документирование оленных камней», — отмечает Алексей Тишкин.
На некоторых изваяниях фиксируются остатки краски. Скорее всего, выбитые изображения раскрашивались (как античные скульптуры и знаменитая Терракотовая армия). Не исключено, что на них были какие-то элементы одежды. В области ртов древних скульптур видны следы жира, что является отражением традиции подкармливать духов умерших людей. Для ранних кочевников смерть не являлась концом жизни, а означала переход в другое состояние, что требовало определенного времени, как и рождение. Поэтому живые люди должны были обеспечить такой переход, заботиться об умерших, подкармливать их. Так, в погребальную камеру кочевники клали деревянное блюдо с самым жирным куском баранины. Эта традиция своими корнями уходит в более древние времена. В разном виде она сохранилась и у некоторых современных коренных народов Сибири. Была ли такая ритуальная практика характерна для людей, создававших оленные камни, или их переиспользовали уже в более поздние эпохи, пока остается вопросом. Возможно, ответить на него удастся с помощью современных естественно-научных методов исследования.
На протяжения почти всей истории существования оленных камней их переиспользовали, переносили с одного места в другое. Например, такие изваяния находят при раскопках тюркских оградок. Известно, что Чингисхан приказывал древними статуями маркировать границы своей империи. Поэтому многие скульптуры располагаются вне археологических комплексов. Их фиксируют на перевалах или уже в музеях. Найти оленный камень в его изначальном месте возведения — огромная удача для археологов.
«Мы планируем реализовать большой проект по дальнейшему изучению оленных камней совместно со всеми заинтересованными исследователями. Для этого уже имеется хороший задел и обозначенные ориентиры, на которые мы будем опираться, чтобы зафиксировать и понять не только все изображения, но и территорию распространения этих древних скульптур в контексте с другими археологическими комплексами», — говорит Алексей Тишкин.
Статья Advancing Archaeological Research of the Mongolian Altai through the Scientific Study of Deer Stones: New Discoveries from Buyant Valley подготовлена при поддержке гранта правительства РФ № 14.W03.31.0016 «Динамика народов и империй в истории Внутренней Азии», который реализуется на базе Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН под руководством члена-корреспондента РАН Николая Николаевича Крадина.
