20.01.2018. - Сатанинский дуб на реке Алатырь

Сатанинский дуб на реке Алатырь

История про этот аномальный старый дуб ходит в интернете в разных вариациях не один год и основана на легендах и байках. Точного месторасположения этого дерева нигде не указано, также нет его фотографий. Кто-то уверен, что это из-за того, что указанные в тексте названия просто искажены, другие говорят, что тут почти все просто выдумка.

В мордовских лесах на реке Алатырь есть древнее урочище Княжий лог — местные его знают. И якобы стоит там аж с XIV века огромный дуб, который издавна прозвали Сатанинским. Не зря так прозвали: долгая, страшная и непонятная история у него. Расскажем о нем то, что известно из летописей, легенд, исторических трудов.

Не станем вдаваться в историю княжеских междуусобиц на Руси в далеком XIV столетии, скажем главное. В упорной борьбе великокняжеский ярлык на московский престол получил малолетний Дмитрий, позднее получивший прозвище Донской, а по соседству в Нижегородско-Суздальском княжестве правили князья из рода Константиновичей. Было их трое, но в нашем рассказе фигурирует лишь средний из братьев — Дмитрий.

Осенней порой 1374 года на Алатырь-реку пришла дружина княжича Ивана Дмитриевича, преследуя мордовское войско. Так далеко нижегородское войско прежде не заходило. Мордовцев частью побили, частью рассеяли, а в память о победе княжич посадил дубок в том самом месте, которое потом прозвали Княжьим логом. С этого времени и начинается долгая и богатая событиями история Сатанинского дуба.

То ли мордовские колдуны заговор на смерть сделали в отместку за поражение, то ли такова была судьба у Ивана Дмитриевича, но стал он первой жертвой Сатанинского дуба. Дело обстояло так: в 1377 году на Нижний Новгород двинулся ордой татарский царевич Арапша, шедший с берегов Яика и Аральского моря.

Князь Дмитрий послал ему навстречу сильное войско под предводительством сына Ивана. Русская дружина встала на реке Пьяна и беспечно проводила время: воевода получил весть, что Арапша еще далече — где-то в районе Донца.

Стояла июльская жара — доспехи были свалены на телеги либо вовсе запакованы во вьюки, оружие тоже не было приготовлено к бою. Княжич, воевода и бояре предавались охотничьим забавам. Правда, скоро стали приходить тревожные донесения, но на них не обращали внимания. «Кто может встать против нас?» — говорили русичи и стали ездить в простом платье. Кроме того, в войске началось повальное пьянство.

А мордовские князьки, знавшие в своих землях все тайные тропы, скрытно подвели татар к становищу русской дружины. Второго августа был нанесен внезапный и сокрушительный удар. Русские оказались совершенно не готовы к сопротивлению и в ужасе бежали через Пьяну. Во время переправы княжич Иван со множеством бояр и простых ратников утонули, другие были безжалостно перебиты татарами и союзными мордовцами.

И опять, в который раз, ворвались конники Мамаевой орды в Нижегородскую землю. Знали, что нет князя Дмитрия Константиновича в Нижнем, а без него никто не окажет должного отпора. Горожане на лодках, стругах — на всем, что стояло на привязи у пристаней, — кинулись к другому берегу Волги и оттуда наблюдали за муравьиным мельтешением грабежа, за жестоким разорением и пожаром. Развеялся наконец дым. Ордынцев тоже как ветром сдуло.

Надеясь, что после такого поражения Нижегородское княжество осталось без защиты, и мордва захотела попытать счастья — приплыла и стала грабить все, что осталось после татар, потом отправилась восвояси.

Но русская дружина настигла ее у Пьяны и разгромила жестоко. А чтобы неповадно было, к зиме собрали князья сильное войско, которое вошло в Мордовскую землю и «сотворило ее пусту», по выражению летописца.

Дуб, как известно, по своей природе дерево доброе — к нему люди идут, чтобы набраться силушки-энергии. Однако с саженцем княжича Ивана, очевидно, с самого начала что-то пошло не так. Еще молодым деревцем впитал он в себя энергию предсмертного страха и боли побитых мордовцев, жестокую радость победителей. Возможно, это и изменило его энергетику на отрицательную.

Как жило дерево в XV веке, неведомо, зато хорошо известно, что творилось под его сенью в XVI. Интересовавшийся его историей исследователь Андрей Низовский пишет:

«Дуб Княжьего лога был популярным в середине XVI столетия. Оценив его раскидистые и прочные ветви, дуб использовали в качестве готовой виселицы. Эта практика закрепилась и в эпоху казанского взятия (покорения Казанского ханства в 1552 году), когда на дубе Княжьего лога, по преданию, повесили двух пленных татарских «волшебников», и в опричные времена, и во времена Смуты, когда в одночасье на ветвях дуба враз закачались тела пятнадцати разбойников... Тела висельников закапывали тут же, в ямах, — по обычаю, повешенные не имели права быть похороненными на освященной земле».

И в XVII веке дуб использовали по «разбойным делам». Не забыли о нем и в годы восстания Степана Разина (1670—1671): сначала повстанцы вздергивали дворян, а потом знать «украшала» его полоненной голытьбой.

Можно сказать, что дубу из Княжьего лога не повезло: кроме смерти, он ничего за свою историю не видел. Под корнями его гнили останки разноплеменных висельников, на ветвях раскачивались смердящие «елочные игрушки».

А вскоре пришло время и той истории, благодаря которой дерево получило свое мрачное прозвище — Сатанинский дуб. Она связана с казнью ведьмы Агафьи.

Проклятие Ведьмы

«Крестьяне боярина Никиты Ивановича Одоевского, — пишет Низовский, — подали челобитную, в которой приносили многие свои жалобы на 21-летнюю ведьму, девку Агафью Кожевникову, которая вступила в связь с сатаной и бессчетным сонмом других демонов. Занимаясь ведовством, Агафья насылала порчи, «приставляла килы», то есть грыжи, и творила множество других злых дел.

Для общения с духами Агафья изготовляла специальные магические снадобья, что позволяло ей летать на метле, превращаться в кошку и делать многое другое. Понятно, что только за одно за это она не могла не заслуживать смертной казни».

Агафья была схвачена и предстала перед следственной комиссией. На допросах девку, как было принято, жестоко пытали, требуя в подробностях рассказать о ее отношениях с адскими силами. Постарались, видно, на славу, потому что Агафья вину свою признала и назвала людей, на которых навела порчу или которым сделала заговор на смерть. В ходе пыток молодая женщина не раз впадала в транс, что было расценено как явное доказательство одержимости обвиняемой.

Долго и обстоятельно вел дело стольник Григорий. В итоге крестьянка Агафья Савина Кожевникова была признана в ведовстве и порче людей. Вынесен ей был такой царский приговор: «И ты б женке Агафьице, дав отца духовного, велел причастить святых Божьих тайн, велел бы ее вывести на площадь и, сказав ее вину и богомерзкое дело, велел бы ее на площади в струбе, оболокши соломою, сжечь».

Казнь была назначена на 17 сентября 1679 года. Дожди тем жарким летом были редки, и вокруг стояла небывалая сушь, так что никаких проблем с сожжением ведьмы не предвиделось. Однако, как повели Агашку на площадь, откуда-то взялся свежий ветер, небо стали заволакивать облака. Когда же возвели ведьму на костер, ветер еще больше крепчать стал, задувая клочья пакли, которыми палачи пытались разжечь солому.

Но вот пламя все же занялось, и тут неожиданно хлынул ливень, вмиг загасивший костер. Царские слуги, священники и простой люд были напуганы неожиданным буйством стихии, восприняв его как знак того, что сатанинские силы вознамерились защитить свою прислужницу. Казнь решили перенести на следующий день. Но и назавтра все повторилось, как накануне. И на третий день тоже.

«Вам никогда не удастся сжечь мое тело!» — кричала Агафья, изрыгая богомерзкую хулу и проклятия на осудивших ее на смерть.

Тогда кто-то и вспомнил о дубе Княжьего лога. Была выбрана ветка потолще, палач накинул ведьме петлю на шею, и... ветвь переломилась. Выискали самый толстенный сук, перекинули веревку, палач выбил из-под ног живучей колдуньи скамейку... и снова неудача — на этот раз веревка порвалась, только с третьей попытки удалось повесить ведьму.

Низовский пишет: «Как свидетельствуют документы, все участники суда, приговорившие Агафью к смертной казни, и исполнители казни в течение последующих лет умерли или насильственной смертью, или в результате необъяснимых происшествий. Ведьма прокляла и их перворожденных сыновей — из них никто не умер от старости и в своей постели. Большинство из них погибли в молодом возрасте и, как правило, при самых ужасных обстоятельствах».

Ведьма Агашка была последней, кого вздернули на дубе, — ни одна другая казнь не удалась: ломались сучья, рвались веревки или происходили другие странные дела.

Почти сотню лет пребывал дуб в забвении, как вдруг в начале прошлого века снова напомнил о себе. Выяснилось вдруг, что под ним проходят сборища тайной сатанинской секты, вершатся страшные обряды. Уездные власти решили: дерево срубить, а корни выкорчевать, чтобы даже памяти не осталось о Сатанинском дубе.

Однако ничего у них не вышло. Как только приступили к работе, обломился толстенный сук и задавил насмерть двух человек. Тут же все вспомнили и Агафью, и то, как шесть раз (!) пытались казнить ее, и странные смерти судей и их потомков. Тогда власти решили пойти на хитрость — пригласить рабочих из другого уезда, где об этой истории не слыхали. Да снова незадача: кони ни с того ни с сего понесли, телега с пильщиками опрокинулась на крутом спуске и возница сломал себе шею.

С тех пор Сатанинский дуб оставили в покое. Какие черные секты молились подле него, какие бесовские силы гуляли — никто не знает. Только в начале 90-х уже XX века экстрасенсы «раскопали» историю Сатанинского дуба.

Не известно, насколько это соответствует истине, но в кругах, занимающихся изучением аномальных явлений, говорят, что в 1992-м посетил Княжий лог один знаменитый московский экстрасенс и, якобы впав в транс, пообщался с грешной душой Агафьи Кожевниковой, поведавшей ему, что после казни душа ее заключена в этом древнем дубе. И будет обитать в нем, пока дерево не засохнет.

Источник