 |
Расскажите птицы
Случилось это после того, как на селение обрушилось сразу несколько смерчей подряд. Многие погибли, а те, кто остался в живых, заболели неизвестной болезнью. Страшный жар, лихорадка, кашель, дикая ломота в суставах изводили людей несколько дней. А когда недуг отступил столь же внезапно, как и появился, мир для островитян изменился: он словно наполнился многоголосьем животных. Отныне селяне не знали бед и нищеты. Они "подслушивали", где остановится на ночлег стадо бизонов, на какой поляне выберут гнездовье глухари и дикие утки, по какому пути пройдет косяк рыбы. По "птичьей почте" узнавали даже прогнозы погоды. Правда, этот волшебный дар не передавался потомкам. Поэтому с годами людей, способных переводить речь животных, становилось все меньше. И вскоре остров зажил обычной человеческой жизнью, а воспоминания об уникальных предках превратились в легенду. Но вот двадцать лет назад мир облетела сенсация. На Лохосе в семье простого крестьянина родилась девочка. Уже в детстве она начала прислушиваться к "переговорам" дворовых собак, кошек, кур... Да, она понимала их. Когда девочка выросла, односельчане стали использовать ее способности: она умела "уговорить" коров сделать прививку, успокоить необъезженных лошадей, узнавала, что болит у забившейся в угол собаки, даже отваживала волков от овчарни. То, что десятки лет считали сказкой, оказалось явью.
...У грузинского паренька Важи Концелидзе никаких сверхъестественных дарований не было, если не считать невероятной интуиции, которой он обладал с самого детства. Вместе с другими пацанами Важа целыми днями гонял по кавказским склонам, вместе с братьями и отцом пас и стриг овец, помогал маме давить виноград для домашнего вина. В школе мальчик учился, может, и не хуже, но, во всяком случае, совсем не лучше других. Труднее всего давались ему языки. Родной грузинский еще куда ни шло, а вот с русским и английским - беда. Зато по физкультуре в дневнике красовались одни пятерки. Еще бы! Он ведь и по карате разряд получил, и плавал лучше всех. А по выходным ездил в районный центр в парашютную секцию. Когда пришло время идти в армию, на счету курсанта Концелидзе (именно так величал его инструктор) было уже 25 самостоятельных прыжков. Одним словом, все было за то, чтобы Важу призвали... в Афганистан, в
ска специального назначения. Там, в горах близ Осадобада нужны были крепкие ребята. А что до плохого русского и тем более английского языков, так кому они в армии нужны?
О том, что сын воюет в Афгане знал только отец. Для мамы была придумана легенда о спокойной службе в безобидных войсках связи на Дальнем Востоке. Правду о суровых буднях войны он рассказывал в письмах своей любимой девушке. "Представляешь, оказывается, можно привыкнуть убивать. Сам я смерти совсем не боюсь: мне кажется, она обходит меня стороной. Гораздо хуже вернуться домой инвалидом, или, что еще страшнее, попасть в плен в бессознательном состоянии. Вчера у меня вдруг появилось предчувствие, что именно этого мне не миновать..." На следующий день противотанковая мина разорвется в двух метрах от него. Интуиция не подвела. Вспышка, сильный удар и... Больше он ничего не видел, не помнил, не знал. Важа очнулся не полу в какой-то грязной хибаре. Где он? Что с ним? Кто он? Он не мог ответить ни на один из этих вопросов - потерял память. В голове сплошной шум, грудь разламывалась, рук он вообще не чувствовал. Человек в белой чалме склонился над ним и заговорил на незнакомом языке. "Ну что, очнулся? Сейчас поесть тебе принесут, а потом - на допрос. Гаденыш!" Дала, незнакомец сказал именно это. Вот и еду ему уже несут. Он все понял. Но этот язык Важа никогда раньше не слышал. Или слышал, но, уж точно, не знал.
Он понимал абсолютно все, о чем говорили между собой душманы. Невероятно, но это было так. Постепенно память возвращалась к нему. Обрывки воспоминаний мучили по ночам. Конечно, он слышал раньше язык, на котором говорили "духи", может, даже запомнил отдельные расхожие слова. Но чтобы знать его, как родной! Через месяц ребята вытащили его из плена: недолеченного, избитого, оборванного и грязного. Он быстро отправил открытку маме, потом принялся за письмо любимой. "Я в полной растерянности. Представляешь, после контузии стал понимать языки. Вместе со мной служат таждики, узбеки, армяне, чукчи. Они между собой разговаривают, а у меня такое впечатление, что я их языки сто лет знаю..." Через некоторое время Важа уже мог отвечать своим интернациональным сослуживцам. Он с одного раза запоминал слова, фразы, фразеологические обороты. "Вот так
лиглот, - удивлялись солдаты. - Да ты просто феномен!"
Нет, феноменом он станет чуть позже, когда впервые убедится в том, что понимает, о чем улюлюкают поднебесные орлы, блеют бараны, шепчутся змеи. "Смотри, смотри, он ее зовет, говорит, что еду принес",- убеждал Важа своего дружка белоруса Стаса Римкевича, показывая на двух пригревшихся на камне ящериц. Приятель улыбнулся и промолчал. Ребята были уверены, что контузия дает о себе знать: поехала, дескать, "крыша" у пацана. А когда из "разговоров" птиц и зверей Важа стал выуживать информацию о всех готовящихся операциях душманов, которая потом всегда подтверждалась сведениями разведки, одни решили - ясновидящий, вторые - шпион, третьи - псих. Одним словом, командование стало ходатайствовать о том, чтобы сержанта Концелидзе комиссовали, присвоив ему группу инвалидности. Вернувшись в родное селение, Важа решил еще раз проверить свой дар. Одолжив у отца денег, отправился в турпоездку по Западной Европе. И в какой бы стране он ни оказался, нигде не существовал для него пресловутый языковый барьер. Через пару дней Важа уже мог свободно общаться с аборигенами. Казалось бы, трудностей с иностранными языками быть не может, и у парня одна дорога - в иняз. Не тут-то было! Понимать он понимал, прекрасно воспринимал язык со слуха, но ни писать, ни читать не мог даже на европейских языках, и уж тем более не имел ни малейшего представления о письменностях, отличных от латиницы. Как и в школьные годы, языки ему не давались.
Зато ветеринарный врач Важа Концелидзе очень скоро прославился на всю округу. Никто лучше него не умел понимать животных. Он, подобно лохосской девушке-целительнице, лечил и успокаивал домашний скот, "договаривался" только ему известным способом с хищниками. В лесах вокруг него всегда кружили птицы, собирались мелкие зверушки, которые брали корм прямо из рук, его не кусали змеи и обходили стороной волки... Еще Важа безошибочно знал "расписание" снега и дождя, умел определять грибные и рыбные места. Правда, теперь Важа, боясь, что его посчитают психом, никому не рассказывал о своих способностях: ни друзьям, ни родным, ни врачам. Он просто любил этот окружающий людей, но недоступный им живой мир, потому что, наверное, единственный на земле понимал его.
Незримая сила 10,1999
|
|
