 |
Автограф на потолке
Наверное, они сразу пришлись друг другу по душе, русский и англичанин. Оба высокие, красивые, в них чувствовалась порода Богато одаренные от природы, хотя и в различных областях творчества. И оба - графы. Правда, англичанин (вернее, шотландец) был сыном деревенской ведьмы, но утверждал, что отец его - граф Хьюм. Графский титул другого был несомненен - Алексей Константинович Толстой, потомок старинного рода.
Дело было в Лондоне. Наш знаменитый поэт и драматург в компании Боткина (старшего брата известного доктора, приятеля Тургенева и многих других литераторов того времени) посетил знаменитого медиума Дэниела Дангласа Хьюма. Возможно, входил он к нему с внутренней недоверчивой улыбкой, но, вернувшись домой, тут же принялся писать письмо в Россию неустановленному адресату (возможно, женского пола):
"Два часа ночи. Я только что вернулся от Юма (так писалось тогда имя медиума. - В. Ш.) и, несмотря на огорчение, которое причиняет мне наша разлука, я не жалею о своем путешествии в Лондон, так как сеанс был поразительный. В. П. Боткин уверовал, хочет завтра запереться, не выходить целый день, чтобы обдумать все, что видел..."
Далее Толстой рассказывает обо всех чудесах, которые им представил медиум, и о том, что более всего поразило его: Хьюм летал! "Юм был поднят в воздух, и я щупал его ноги, пока он летал над нашими головами".
На этом знакомство графа и "полуграфа" не кончилось. Должно быть, взаимная приязнь перешла в нечто, похожее на дружбу, потому что во время своего приезда в Россию Хьюм даже погостил, какое-то время в имении Толстых Пустыньке. И даже оставил об этом весьма характерное свидетельство.
Несколько лет спустя одна иностранка, то ли француженка, то ли англичанка, также провела несколько месяцев в Пустыньке. Гостью очень заинтересовали замеченные ею на потолке высокой залы деревенского дома несколько написанных карандашом слов. Что за фантазия, - подумалось ей, - приставлять лестницу, писать, затем - что все это означает? Любопытство ее так разыгралось, что она решилась наконец спросить графиню, как и кем было это сделано.
"Юмом, - ответила Софья Андреевна (известно, что жену Алексея Константиновича звали так же, как и жену другого графа Толстого - Льва Николаевича), - когда он гостил у нас. Юм поднялся кверху и стал летать по комнате над нашими головами, потом спустился, взял со стола карандаш и, поднявшись до потолка, написал нам на память эти несколько слов".
К сожалению, я забыл, откуда вычитал эту историю. Но до сих пор не дает покоя то обстоятельство, что гостья так и не сообщает, что же именно написал Хьюм. Боже, каких только надписей, пытаясь успокоить себя, я не сочинил за медиума! Виктор ШИРОКОВ
Оракул 2,2000
|
|
