|
Азасскую пещеру изредка навещает йети
|
|
|
|
Последний приезд (еще в феврале) Игоря Бурцева, «главного по поиску йети» в стране и мире, директора Международного центра гоминологии, кандидата исторических наук из Москвы, казалось, поставил на Азасской пещере крест.
|
|
|
|
Он приезжал с группой японского телеканала TBS. Японцы и Бурцев прожили в палатках рядом с пещерой двое суток, надеясь хоть издали снять йети, идущего «к себе домой» по большому снегу. Хотя Бурцев много лет убежден: пещера – не дом, а временная крыша йети в дни его больших таежных переходов. И вот в феврале пустая пещера никаких сенсационных кадров японцам не дала. И Бурцев предположил – по отсутствию следов и признаков, что йети сюда не заходил уже очень давно, с 2011-го.
|
|
|
(А вообще, напомним, первые сигналы от охотников о следах «кузбасского йети» пошли с 2008-го. Весной 2009-го Бурцев нашел в Азасской пещере три свежих следа, похожие на человеческие, но огромные, на смерзшемся песке. Точно такой же след, окаменелый, – был обнаружен в углу пещеры. По тому отпечатку, которому, прикинули, пять тысяч лет, получалось, что йети знают пещеру давно…
|
|
|
|
Потом международная экспедиция в 2011-м нашла в пещере свежие следы. К 2015-му уже набрались десятки сообщений из разных мест Кузбасса о следах, и был в тайге даже первый контакт с йети, но позже свежие следы у нас не встречались. Йети, казалось, ушел. Да и вообще тема «снежного человека» до сих пор официальной наукой не признана…).
|
|
|
|
Но вот буквально через месяц после того, как Азасская пещера «забыла» японскую речь, как метель замела следы снегоходов и в тайге воцарилась безлюдная тишь, йети к пещере пришел. Об этом рассказали «Кузбассу» таштагольцы Влад Шитенок и Антон Милаков.
|
|
|
|
«Позаросло тут…»
|
|
|
|
– Мы заглянули в пещеру по пути, снимая красоту тайги, – говорит Влад, известный кузбасский фотограф и журналист. – Я не был в пещере лет шесть. Вошел – и остался на входе, делая съемку, виды оттуда очень красивые…
|
|
|
|
– А я в пещеру попал впервые. Прошел сначала камни на входе, полосу песка, снова камни. Дошел до места, где пещера (после поворота. – Ред.) стеной заканчивается. Словно кто-то булыжниками вход – прямо – закрыл. На обвал не похоже. Больше – на работу вручную. Как специально что-то закрыто, заложено, – поясняет Антон. – Я до этого в рассказы о йети не очень-то верил. А тут задумался. Я бы, уходя, на его месте потайной ход точно так же закрыл бы…
|
|
|
|
На какое-то время приятели потеряли друг друга из виду. Влад на входе всё ходил возле странного сталактита. А Антон нашел на песке странные отпечатки.
|
|
|
|
– На входе каменная сосулька, с потолка, оказалась сломана. До потолка – где-то три метра. Каменная сосулька не сама упала. Она обломана кем-то, под самый верх, под прямым углом, внизу – обломки валяются. Мощный сталактит. Отломлен кем? Человеком? Очень высоко и не под силу, да и зачем? Каменная сосулька могла помешать только входящему, кто ростом под три метра. А про йети так и рассказывали, что он такого роста…
|
|
|
|
– А меня поразили следы на песке – тяжелые, продавленные. Свежие, но не вчерашние, уже ветром подзадутые. У меня размер ноги – 42-й. Моя нога в сноубордистком ботинке – на несколько размеров больше. А следы йети – еще намного больше. И они шли по границе песка и камней справа – к каменному участку, в глубь пещеры. Размах шага – больше чем метр двадцать. Даже самому рослому человеку так широко не шагнуть.
|
|
|
|
Потом, после споров и размышлений, друзья пришли к общему мнению. И отломленный сталактит, и следы на песке, всё от хозяина – йети.
|
|
|
|
Кстати, ученые-гоминологи много лет говорят, что йети дают о себе знать только тем, кто очень близок к природе, кто любит ее. Так и есть. Влад много лет снимает Горную Шорию для федеральных каналов, делает фильмы о ней, служит гостям и землякам проводником. Антон – инженер, проводник, парапланерист.
|
|
|
|
– Я летаю на высоте от ста метров до километра. Орлы часто меня выручают, поток воздуха теплого показывают. Орлов рядом со мной не по одному-два – по десять бывает… До облаков с ними вместе лечу, потом пути расходятся… Они умные, бывает даже дурачатся, друг друга в бок в полете толкают. Меня не толкают, но иногда норовят сесть мне на крыло, но я им свищу и отруливаю… А полет над нашей тайгой и вообще в горах – счастье. В тайге и в небе мы с Владом давно «свои». Так что йети, вернувшись после многих лет странствий, издалека, и оставил знак «своим». Он снова сейчас дома – в просыпающейся весной кузбасской тайге.
|
|
|
|
О главном
|
|
|
|
Очевидец №1
|
|
|
|
Редкий документ, свидетельствующий о давней связи йети с Горной Шорией, хранится в Армении. Кемеровский профессор, доктор педагогических наук, заведующий кафедрой КемГУ Николай Скалон хранит выписку из него.
|
|
|
|
– Это записки пленного немецкого солдата Иоганна Шитбергера, – говорит профессор. – Тогда, шестьсот лет назад, Европа шла крестовым походом на турков. В Никопольской битве победили турки. Немецкий солдат оказался в плену. Турки позже подарили его темнику Едигею, военному «министру» Золотой орды. Солдат пробыл в плену, в орде, больше 30 лет – с 1394 (1396) до 1427 года. Вернувшись домой, в Германию, он издал записки о плене. Он, раб, был в обозе-караване, ехал с темником Едигеем на восток через весь материк, и караван прошел в том числе по югу Сибири. И здесь (Шитбергер описывает большую горную систему, которую пришлось преодолевать 32 дня, и это был, предполагаю, Алтай) случилось незабываемое…
|
|
|
|
В начале перехода через горную систему, и это, наверняка, была Горная Шория, местный хан подарил прибывшему темнику Едигею подарки – охотничьи трофеи. Пленный солдат пишет в дневнике: среди трофеев были невиданные животные, каких нет в Германии, например, дикие лошади. В том же ряду, перечисляя подарки, пишет: темнику подарили пойманных в тайге диких людей. Мужчину и женщину, оба покрыты шерстью, свободные от шерсти у них только лица и кисти рук. Они вели бродячий образ жизни, занимались собирательством.
|
|
|
|
– И эти записки – первое в истории региона упоминание о йети?
|
|
|
|
– Возможно. Записки Шитбергера в свое время произвели фурор… Через сто лет их перепечатали, переиздали ученые Армении, и записки дошли до наших дней…
|
|
|
|
Впрочем, даже считая эти записки историческим документом, сам кемеровский профессор в йети не верит. Ни в прошлом, ни особенно – в настоящем. Объясняет: шанса на то, что потомки диких людей, о которых писал пленник орды, могли дожить до наших дней, нет. Ведь для того, чтобы иметь потомков сейчас, популяция диких людей в прошлом должна была быть большой. А этого не было…
|
|
|
|
Источник
|
