Ангольские миражи

Ангольские миражи

Мы уже рассказывали о петербургском путешественнике Владиславе Кетове, который на велосипеде по береговой линии объехал четыре континента. За время путешествия ему не раз приходилось пересекать страны, где шла война. Как выжить в «горячей точке», Владислав рассказал в своем интервью.

- Владислав, как тебя встретила Ангола?

- Ангола для меня началась в Кабинде – северном ангольском анклаве. Если в Анголе воевала УНИТА, то в Кабинде был свой фронт – Фронт национального освобождения. Мне посоветовали пересекать Кабинду в уик-энд - субботу и воскресенье. Почему? В «горячих точках», как правило, воюют местные жители – племена, кланы… У всех есть семьи, которые нужно кормить. По негласному соглашению в выходные дни они прекращают воевать и закупают на базаре продукты на неделю вперед. Потом война продолжается.

Пока ехал по Кабинде, патрули несколько раз проверяли документы. Я им спокойно показывал свой советский паспорт, они напряженно его рассматривали, но поскольку все равно ничего не понимали, отпускали меня. Правда, однажды такая проверка чуть не превратилась в ограбление. На дорогу вышли трое в камуфляже с «Калашниковыми» и мачете, и главный сразу перешел к делу: «Мистер, доллары!». «Я из России, нет у меня долларов», - ответил я на чистом русском языке, покрутил пальцем у виска и поехал дальше. Они обалдели от такой наглости и пока соображали, что делать, я скрылся из виду.

На границе возникли проблемы. Дело в том, что Кабинда отделена от Анголы узкой полоской Заира. Заирская виза у меня была, но в этот момент УНИТА пробилась к побережью и вела бои с правительственными войсками на севере Анголы. Все военные в один голос говорили, что проехать по территории Заира невозможно – везде стрельба и мины. На мое счастье подвернулся ИЛ-86, который вез ангольскую «десантуру». Вместе с ними я перелетел театр военных действий и оказался в столице Анголы Луанде – бывшей жемчужине атлантического побережья.

- Почему «бывшей»?

- Когда-то Ангола была португальской колонией и до того, как там начали строить социализм, Луанда считалась самым красивым городом на африканском побережье. Когда я туда приехал, в стране уже 15 лет шла война, и Луанда представляла собой руины. Когда уехали последние португальцы, разрушилась вся инфраструктура. В опустевшие особняки вселилось местное население с соответствующими привычками – они разводили костры прямо на паркетных полах. Все быстро пришло в полную негодность.

- Что тебе больше всего запомнилось в Луанде?

- Монументы, которые были воздвигнуты там во времена советской эпохи. Один из них жители назвали «Бронесекс»: на южноафриканский танк с переломленной пушкой сзади забрался наш БТР. Вот такая композиция. А второй памятник стоит в центре Луанды – на БТР посадили огромного фанерного голубя, символизирующего мир. В том, что БТР настоящий, а голубь фанерный, я увидел глубокую символичность.

- Ангольцы помнят Советский Союз?

- Как же его забыть, если большинство ангольских офицеров говорит по-русски. Ангола держалась только на поставках продовольствия и оружия из СССР. Результат – жуткий. В Африке две страны – бывшие португальские колонии – попали под влияние Советского Союза. Обе они занимали две последние строчки в таблице ООН по уровню жизни. Сейчас в Луанде есть только самые необходимые для жизни продукты.

- Куда ты двинулся из Луанды?

- Я поехал на юг, но мне снова не повезло. Оказалось, что сразу за Луандой идут бои прямо на побережье. К счастью, недалеко оказался порт, и я решил обогнуть опасный участок по морю – что-то около 160 километров. Мне подвернулся небольшой катерок, и ночью мы вышли в море. Палуба была заставлена бочками с машинным маслом, и, проснувшись утром, я обнаружил, что весь вымазан в масле – ночью штормило, и бочки катались по палубе. Высадившись на берег, я поехал по Южной Анголе.

Однажды я остановился на ночевку в пустынном месте на берегу океана. Ночью меня разбудил свет фонарей и голоса. Возле палатки стояли четыре ангольца с автоматами. Они обыскали меня и велели собираться. По дороге из разговоров я понял, что это полицейские. Они были очень довольны, что поймали шпиона.

В полицейском участке выяснилось, что у меня нет паспорта - видимо, когда смотрели содержимое сумки, выронили его в песок. «Вот эти козлы смотрели мой паспорт, - сказал я начальнику, - с них и спрашивайте». Я очень расстроился, поскольку в паспорте было много виз, которые я получил заранее. Я так разозлился, что настоял на том, чтобы меня не только доставили обратно на берег, но и организовали поиски паспорта. Староста из ближайшей деревни пригнал все ее население, пляж прочесали, и паспорт нашли. После этого я продолжил свое путешествие.

- Дальше было легче?

- Напротив – на юге Анголы начались самые гиблые места. Последний город перед границей с Намибией был Намиб, а дальше было то, что местные жители называют «Берег скелетов». Я знал, что это очень сложный участок и остановился в Намибе у русскоговорящих врачей, чтобы отремонтировать велосипед, сделать запасы продуктов. Из Намиба единственная дорога идет не на юг в сторону границы, а на юго-восток – в глубь страны. По этой причине мне предстояло сделать большой крюк.

На третий день пути я встретил колонну машин с вооруженными ангольцами. Узнав, что я в одиночку еду в Намибию, они приняли меня за сумасшедшего. Позднее я понял, что они были правы.

В пути я пользовался картой Анголы периода колонизации. На этой карте значился город Педива, где я собирался остановиться, чтобы заправиться водой и продуктами. До него было четверо суток езды. Но когда я приехал в намеченное место, то вместо города обнаружил руины на холмике и придорожный столбик. На карте была обозначена река, но ее и в помине не было. Ситуация была критической – вода и продукты кончилась, а до ближайшего населенного пункта было 130 километров бездорожья.

К счастью я нашел большую лужу – остатки озера. Поставил возле нее палатку и решил половить рыбу. У меня был набор юного рыболова: леска, крючок, поплавок и грузило. Кое-как я соорудил удилище и стал искать наживку. В конце концов, нашел какой-то круглый колючий плод, разломил его – внутри оказались маленькие семечки. Эти семечки я насадил на самый кончик крючка, закинул удочку и поймал маленькую рыбку. Насадил ее на крючок и поймал рыбу побольше, а на нее - двух сомиков. Я понял, что с голоду в ближайшие два дня не умру. Это был единственный случай, когда я занимался рыбалкой для пропитания, причем в глубине пустыни.

- Людей поблизости не было?

- На карте населенных пунктов не было, но утром, когда я пошел искать дорогу, встретил двух африканцев с ослом – они показали мне тропу. Чтобы не терять времени, я сразу отправился дальше. Дорогу было едва видно, и я еще несколько раз терял ее. Выручали местные племена скотоводов и охотников.

Нужно сказать, эти люди совершенно не испорчены цивилизацией: ходят с копьями, в набедренных повязках, огонь добывают трением. Едят только мясо, пьют воду, сквашенное молоко и кровь. Полных людей среди них нет - все сухощавые. Когда я впервые их увидел, то понял, что это люди с высоким чувством собственного достоинства. А раз так, проблем с такими людьми не будет. У подобных людей нет комплекса неполноценности, поэтому нет желания причинить вред другому человеку. Общаться с ними – одно удовольствие.

- Как ты с ними общался?

- Не знаю. В основном, мимикой, жестами, но все было понятно. Мне обещали помочь найти дорогу, но, в свою очередь, попросили помочь им – у одного охотника была здоровая, сантиметров пять в диаметре, дырка в голове, которая уже загноилась. Самое интересное, что когда они указывали на пострадавшего, то сильно веселились. Но больше всех веселился тот, у которого была дырка. Я понял, что дырку ему сделали случайно сами соплеменники – по этому поводу и было веселье. Я дал ему две таблетки антибиотиков и порошок для обеззараживания ран. Меня вывели на дорогу, и расстояние в 130 километров от призрачной Педивы до ближайшего населенного пункта я дополз за десять дней.

- Почему так долго?

- Во-первых, много раз терял дорогу. Во-вторых, щебеночное покрытие часто не позволяло ехать на велосипеде и приходилось идти пешком, волоча рядом тяжелый велосипед. В-третьих, было мало сил, потому что экономил еду и воду. Бывало, в день я проходил по 8-9 километров, в хорошие дни по - 17. Но основной проблемой было отсутствие воды. С собой обычно я брал 17 литров. Этого хватало на 3-4 дня. Поэтому на третий день езды я просто обязан был найти источник.

Нужно сказать, я довольно быстро научился искать воду практически везде. Принцип простой: в сухой сезон реки пересыхают, но всегда остается последняя лужа, к которой стремится все живое и оставляет следы. Поэтому остается только внимательно изучать следы. Плюс нужно искать понижение в рельефе. Бывали случаи, когда приходилось пить, в буквальном смысле, из лужи грязи. А однажды со мной произошел очень загадочный случай.

Оставшись без воды, я стал искать следы. Воды нигде не было, но, прислушавшись, я услышал чириканье птиц. Я пошел на птичьи голоса, и обнаружил цилиндрический колодец диаметров около метра абсолютно правильной круглой формы, вырезанный прямо в скальном монолите. Его глубина достигала десятка метров. Он напоминал гигантскую скважину! Вокруг в радиусе сотни километров не было никаких населенных пунктов!

- Как закончились твои ангольские приключения?

- За несколько километров до намибийской границы я встретил пастуха, который дал мне горсть кукурузы. Это придало мне сил и позволило добраться до пограничного поселка Анкоккуа. Там я сел у какого-то фундамента и, совершенно обессилев, долго находился без движения. Потом местные жители накормили меня рыбой, и я отправился дальше – в Намибию. Намибия по сравнению с Анголой показалась мне раем.

Будучи в ЮАР я рассказал о своем переходе через Анголу сотрудникам нашего консульства. Один из них заинтересовался и попросил показать на карте место, где я выходил из Анголы. Увидев, он сильно удивился и спросил: «А ты знаешь, что у ангольского правительства в этих местах был концлагерь без забора?» «А почему без забора?» - удивился я в свою очередь. «Потому что заключенные хорошо знали, что из этих мест живым никто не выходил».

- Владислав, есть ли рецепт поведения в экстремальной ситуации?

- Самое главное в критической ситуации – успокоиться и слушать, что тебе скажет внутренний голос. Меня он еще ни разу не подвел. Проверено временем.

Евгений Голомолзин

На грани невозможного #17(322),2003