|
Живущая с волками
|
|
|
|
В России вывели новую людскую породу — дети-маугли
|
|
|
|
|
Новая людская порода у нас появилась. Дети-маугли. Их стало так много, что это даже никого больше не шокирует. Что ждет таких несчастных ребят в будущем? Интернат для умственно отсталых инвалидов? Психушка?
|
|
“МК” разыскал в Тверской области девочку, которая сказала первое слово в… 10 лет.
|
|
В родной деревне ее считали чудом-юдом с волчьей пастью. Мать морозила малютку, чтобы сжить ее со свету.
|
|
Сейчас Вике Чибурчиу 16 лет. Она учится в седьмом классе и мечтает стать медсестрой.
|
|
Вот только местные власти делают все от них зависящее, чтобы этот ребенок снова одичал.
|
|
|
|
ветает. Кругом болота и леса. До ближайшего городка Западная Двина отсюда часа три на автобусе. До деревеньки Селище, где Вика Чибурчиу живет вдвоем со старенькой бабушкой, идти пешком минут сорок. Я судорожно нащупываю в сумке спички и свечи, которыми запаслась заранее. Утешаю себя тем, что если все-таки потеряюсь, то разожгу костер и буду ждать помощи с большой земли.
|
|
— Да я этой дорогой каждый день учиться хожу, — улыбающаяся Вика выходит мне навстречу. — Два километра до села Сырово и оттуда еще три до поселковой школы. Однажды мороз был 30 градусов, я в класс дверь открываю, а там никого нет. Занятия отменили…
|
|
В обезлюдевших окрестных селах Вику называют счастливой. Ей завидуют. Еще бы! Здешний люд давно и активно сводит счеты с жизнью: тонет по пьяни, горит вместе со своими кривыми домишками, накидывает петли на шеи, травится техническим спиртом.
|
|
А девочка, которой на роду было написано погибнуть, — читает наизусть стихи Некрасова.
|
|
|
|
Внучка за бабкой
|
|
— Викин папа Леонид воевал в Приднестровье вместе с генералом Лебедем. Вернулся он с войны, лег на кровать и геройски от ран помер, — речь Зинаиды Григорьевны Королевой, бабушки Вики, течет плавно. Словно она сказку сказывает.
|
|
Да, собственно говоря, это и есть самая настоящая сказка.
|
|
На деле папа Вики, молдаванин Леонид Чибурчиу, умер от белой горячки. В далеком молдавском селе Шипка, куда увез он тверскую красавицу Галину. Там она родила ему двух детей — сына Виорела и дочку Виорику.
|
|
Третьим ребенком на свет в 1988 году появилась Вика.
|
|
Всю беременность Галина проходила с диагнозом “алкогольная интоксикация” и родила дочку с волчьей пастью. У новорожденной не было твердого неба, она не могла сосать материнскую грудь — захлебывалась.
|
|
Вернувшись из роддома, как судачили злые языки, Галина попыталась девочку закопать живой в землю. В холодную погоду она выкладывала малютку на снег. Но, видно, зимы в Молдавии мягкие — девчонка даже не простудилась.
|
|
В четыре года Вика выглядела как годовалая. Если девочка хотела покушать, то ее поили водичкой через нос. Пока мать с отцом собирали урожай на табачных плантациях, малышка тихонечко лежала в углу и никому не мешала.
|
|
— Даже папа Леня меня пальцем не трогал, — вспоминает Вика. — А вот маму и братика с сестричкой он сильно бил. Один раз так с ними подрался, что ему плохо стало, и он умер.
|
|
На поминки приехала из-под Твери бабушка Зинаида. “Дочушка, давай я заберу Вику с собой, иначе она не выживет”, — положила Зинаида Григорьевна внучку в плетеную корзинку, накрыла ее тряпочками и повезла ее из молдавского поселка Шипка в Россию.
|
|
Думала, что на время. Оказалось — навсегда.
|
|
С 93-го года, сколько ни писала Зинаида Григорьевна писем Галине, ответа не получала. Только один раз та телеграфировала матери — коротко, но емко: “У меня все хорошо!”
|
|
Возможно, прервалась эта родственная связь из-за того, что появилась граница между двумя странами. Но скорее всего Галина просто не захотела взвалить на себя лишнюю обузу. За 11 лет она не приехала к Вике ни разу, не выслала ей даже конфетку.
|
|
В деревне Селище к немой сиротке привыкли. “Спрячется крошечная Вика в шкафу в ворохе тряпок, а мы ну ее откапывать, не сразу и отроешь”, — вспоминает Мария Дементьевна, местная жительница.
|
|
Деревенские мыслят конкретно: “Раз родилась убогая, значит, такая у нее судьба!” Детишки, приезжавшие к бабкам на каникулы, от Вики шарахались. Только цыганята, что жили в лесу, охотно звали “волчью девочку” с собой попрошайничать. Потом цыганят переловили и отправили в приют. Вика снова осталась одна.
|
|
— Бабушка не давала мне в зеркальце взглянуть, чтоб я не испугалась, — вспоминает девочка. — Я старалась не есть на людях, потому что сильно пачкалась и стеснялась. И еще я не понимала: почему меня так боятся дети? Мне-то казалось, что я — такая же, как все, и даже разговариваю так же. Одна хорошая девочка Маша из Москвы со мной дружила. Она записала мой голос на магнитофон и дала прослушать пленку. А когда я свое мычание услышала, то заплакала.
|
|
Волчья ягода в лесу — никому не нужная девочка.
|
|
|
|
|
|
Звездный час
|
|
Старички-пенсионеры из Москвы Наталья Михайловна и Николай Александрович Филимоновы впервые увидели Вику на майские праздники в 97-м году. Она прибежала к ним на дачу с цыганятами — просить хлебушка.
|
|
— Мы думали, что Вике от силы пять лет. А когда узнали, что ей уже девять сравнялось, ужаснулись, — переживает Наталья Михайловна. — Почему у ребенка нет нормального лица? Почему из нее сделали дурочку? Неужели из-за такого пустякового физического дефекта ребенок вырастет бессловесным животным? Да когда у нас щенок родился с расщелиной в твердом небе, мы ему и то сделали операцию!
|
|
“Ты веришь, что мы хотим тебе помочь?” — наклонилась к Вике Наталья Михайловна. Малышка закрыла глаза. Потом открыла их. И… такая мольба читалась в ее взгляде, что никаких слов не надо.
|
|
Филимоновы уговорили Зинаиду Григорьевну отдать им Вику в Москву. Временно. Для операции.
|
|
— Из нашей деревни я в столицу попала первая, — гордится теперь Вика. — Нет, из Москвы к нам дачники часто приезжали. Но из местных в столице побывала я одна, у остальных денег нет.
|
|
Филимоновы вычистили вшей из волос девочки, отмыли ее. И уже через неделю Вике Чибурчиу сделали операцию в институте стоматологии, восстановили небо. История тверского маугли так потрясла столичных профессоров, что ее вылечили бесплатно. Затем девочку перевезли в Горки Ленинские в реабилитационный центр. Здесь всего за год она должна была научиться говорить, читать, писать, нормально кушать.
|
|
На снимках того времени — это вообще были первые фотографии в ее жизни — Вика совсем не улыбается. “Я очень скучала по дому, по родной деревне”, — вспоминает девочка. Каждую неделю к ней приезжала тетя Наталья Михайловна. Привозила с собой букварь, и так, обнявшись, они сидели на кровати, гуляли по парку и целый день читали веселые детские книжки. “Доктор Айболит”, “Мойдодыр”, “Муха-Цокотуха” — то, что другие дети узнают в младенчестве, Вика Чибурчиу постигала десятилетней.
|
|
А однажды, как это происходит абсолютно у всех детей в мире, она в первый раз сказала “мама”. И, наверное, не стоит объяснять, к кому это слово было обращено.
|
|
Спустя год Вика вернулась здоровой в Селище. Деревенские в тот день как раз сажали картошку. “Вот моя деревня! Вот мой дом родной!” — с выражением прокричала бывшая немая девочка, так что все работающие в поле услышали.
|
|
Это был ее настоящий звездный час.
|
|
|
|
|
|
Гадости материнства
|
|
Пенсионеры Филимоновы никогда не пытались удочерить Вику Чибурчиу. Да и сама девочка, которой сейчас уже почти 17 лет, не хочет покидать родные места. Здесь она — дома, всем своя.
|
|
Самая усидчивая ученица в школе. Пусть и пошла в первый класс в 10 лет. Зато ее выбрали старостой, и еще она выиграла чемпионат по шашкам, а ее панно из сухих цветов “Инопланетяне в деревне Селище” получило приз в районном конкурсе...
|
|
А в Москве еще неизвестно, как все сложится.
|
|
— Хороший город — но как вы в нем живете? — интересуется у меня Вика. — Я, например, в метро от духоты и вони сразу падаю в обморок.
|
|
Однако приезжать в Москву ей все же приходится довольно часто. Лечение еще не закончено. Дорогу и проживание своей воспитаннице оплачивают Филимоновы. Но они уже в возрасте. Николай Александрович перенес три инфаркта и шунтирование. Естественно, их интересует вопрос: как дальше жить воспитаннице? Должно ли ей помогать государство? Тем более что Вика Чибурчиу — гражданка России.
|
|
— Мы выхлопотали девочке статус инвалида с детства, но это чуть больше тысячи рублей пенсии, к тому же получать их она будет лишь до 18 лет, — говорит Николай Александрович. — Вика хочет учиться в Западной Двине на медсестру. Но на что ей там жить? Иной раз им со старенькой бабушкой и есть-то нечего — ждут, когда мы из Москвы еды привезем. А когда нас не станет? Если этот беспомощный человечек останется в своей деревне, где ни работы, ни людей, она погибнет окончательно. Но почему-то местные власти ведут себя так, будто Вики Чибурчиу вообще не существует в природе. 11 лет уже мать ребенка-маугли пропадает неизвестно где, а ее даже не лишают родительских прав.
|
|
Только в 97-м году опекуном Вики назначили ее родную бабушку. Красивую бумажку в сельсовете ей написали. Вот только опекунских денег Зинаида Григорьевна почему-то не получала. Оказалось, что и опекуном она числится только на словах — по российским законам сельские органы власти вообще не уполномочены принимать такие решения.
|
|
Поэтому и удостоверение с печатью, которое они выдали бабе Зинаиде, — не настоящее, липа. Поэтому и денег на содержание внучки ей не дают. “Да у нас многие бабульки опекают своих внучат на общественных началах и ничего за это от нас не требуют”, — по секрету признались местные чиновники.
|
|
Однако Вика Чибурчиу под номером 66 стоит в районном реестре детей, оставшихся без попечения родителей. Так что, по идее, кто-то должен получать и, возможно, уже семь лет получает деньги как ее опекун. Кто это может быть — неизвестно. Только не бабушка с внучкой.
|
|
— Нет, Зинаиде Григорьевне мы денег не платим по другой причине, — объяснила Валентина Александрова, сотрудник опеки администрации Жарковского района Тверской области. — У Вики Чибурчиу есть родная мать. И ее никто не лишал родительских прав — вот пусть она и кормит подросшую дочку.
|
|
По словам сотрудника опеки, в России даже есть такой закон — если родители не лишены официально, через суд, своих прав, то опекуны выполняют свои обязанности совершенно бесплатно.
|
|
— Но ведь 11 лет о судьбе Галины Чибурчиу ничего не известно. Еще в 97-м году были официальные запросы в Молдавию — и безрезультатно. Неужели этого недостаточно, чтобы лишить Галину материнства автоматически? — спрашиваю я.
|
|
— Нельзя лишать женщину радостей материнства без личного согласия. А вдруг она этого не захочет? — сотрудник опеки Валентина Александрова рассуждает как гуманист. — Тем более что, как мы выяснили, за 11 лет мама Галина все же прислала целых два письма Вике. Так что связь меж ними не прервалась...
|
|
Ну, раз налажена такая бурная переписка, опекунские выплаты, безусловно, помешают родственным отношениям. А жить-то Вике на какие шиши? От маминого письма до письма?
|
|
Увы, но этот вопрос не в компетенции Валентины Александровой. Ей вообще не очень интересно, как и на что живут в полузаброшенной деревне бабушка с внучкой-инвалидом. В своем районе госпожа Александрова отвечает за три десятка детей с трудной судьбой. Не за одну только бывшую маугли. “Может, мы эту Вику вообще скоро к ее маме в Молдавию отправим, — пообещала на прощание Александрова. — А что? Уговорим девочку, и поедет она туда”.
|
|
|
|
|
|
Почем снежинка на окне?
|
|
— Вы не знаете, как научиться рисовать на стекле настоящие снежинки? — спрашивает меня Вика. — Я иной раз весь вечер что-нибудь рисую. Или книжку читаю. А еще я стихи пишу. О любви, — девочка смотрит на меня грустно. — У нас в деревне зимой только одно остается — либо спиваться от тоски, либо стихи писать. Но таких, как я, честно говоря, очень мало, спиваться легче…
|
|
Вот уж не ожидала столь пессимистичных мыслей от 16-летней девушки. Заметает пурга тропку в лесу, по которой мы с Викой бредем в ее родную деревню Селище. Сюда, на безлюдную дорогу, как рассказывают, выходят ночью охотиться волки. “Это место называется Борисова гора, — Вика помогает мне выползти из очередного сугроба. — Но волков здесь всех потравили, когда они собак в деревне жрать начали. Теперь у нас тихо и спокойно. Да вы не бойтесь, с волками совсем не страшно жить. Только привыкать к этому соседству тяжело”.
|
|
Впереди виднеется околица деревеньки, брошенные дома. Когда маленькая Вика только приехала сюда, везде был народ. Теперь осталось восемь кривых избушек.
|
|
Живут здесь в основном дикие люди, опустившиеся пьяницы и бомжи. Как непогода — неделями автолавка не приезжает, и деревня отрезана от остального человечества. Инопланетяне из села Селище...
|
|
— Так, может, тебе в Молдавию все-таки уехать? К маме? Там хоть тепло...
|
|
Вика смотрит на меня удивленно и качает головой:
|
|
— Нет, тут моя родина. А моя мама, может, и неплохая женщина. Только я ее совсем не знаю и ехать к ней на табачные плантации не хочу. Тем более что своими родителями я считаю маму Наташу и папу Колю. Без них меня сейчас просто на свете не было бы. То есть, может быть, я и жила бы — только это была бы совсем не я, — неожиданно философски заканчивает девочка.
|
|
Старички Филимоновы бьются как рыба об лед, пытаясь помочь Вике Чибурчиу. Они подали иск в районный суд, доказывая, что местные органы опеки незаконно лишают девочку и ее бабушку средств к существованию. Но битву с властями в райсуде они проиграли — в маленьких поселках всегда так. В областном суде их кассацию тоже пока отклонили — вероятно, у тверской Фемиды просто не хватило времени вслушаться в перипетии нескладной Викиной жизни, в тот день Филимоновы стояли 23-ми в очереди на рассмотрение дела.
|
|
— Я не понимаю, почему власти не хотят вмешаться, — вздыхает Николай Александрович. — Мы с женой обращались к прокурору, к главе администрации Жарковского района. Но те словно и не слышат. Такое впечатление, что эти сиротские деньги у них будут уходить лично из зарплаты — а не из государственной казны.
|
|
И он отворачивается.
|
|
Все же поразительные люди Филимоновы. Честно говоря, в этой истории меня удивила не наивная девочка Вика, что рисует снежинки на морозном окне. И не железобетонная позиция районных властей.
|
|
А именно они, обычные пенсионеры, готовые искать правду в нашем бесправном государстве. И, нагрузив сумки с продуктами, мотаться в тверские леса.
|
|
— Зачем вам это вообще нужно? — спросила я. — Жили бы спокойно, телевизор смотрели, своих внуков растили. Ведь эта девочка вам совсем чужая!
|
|
— Она и была нам чужая. Пока не сказала свое первое слово.
|
|
|
|
|
|
Московский Комсомолец
|
|
от 21.02.2005
|
|
Екатерина САЖНЕВА. Тверская область — Москва.
|
|
|
|
http://www.mk.ru/numbers/1508/article48601.htm
|
