|
Смертельная кухня Тифозной Мэри
|
|
|
|
Ее называли самой опасной женщиной в Америке, ловили с полицией, запретили ей работать по специальности и заточили в уединении на более чем два десятка лет. Все это произошло не со шпионкой или преступницей, а с обычной кухаркой. Каково быть самым известным в мире тифозным пациентом.
|
|
|
|
Представьте себе, что приготовленная вами пища становится смертельно опасной. Ваши родственники, работодатели, знакомые, попробовав ее, чувствуют себя очень плохо. У них начинается лихорадка и диарея. Вы пытаетесь им помочь – но им становится только хуже. Вы меняете места работы одно за другим, но нигде не задерживаетесь долго, и события развиваются по тому же сценарию. Примерно так чувствовала себя Мэри Маллон, которая была впоследствии признана первым известным медицине здоровым носителем брюшного тифа. Но давайте обо всем по порядку.
|
 |
|
Мэри родилась 23 сентября 1869 года в Северной Ирландии. Предполагают, что ее мать могла быть больна брюшным тифом во время беременности, но непонятно, когда Мэри на самом деле получила это заболевание. Когда девушке было 15 лет, она переехала в США к своим тете и дяде. Живя у них, она впервые начала готовить для богатых семей. Первые тридцать лет ее жизни прошли тихо и незаметно. У девушки был явный талант к готовке, а поварам платили больше, чем многим другим слугам (устроиться на более высокие позиции у иммигрантки без образования, понятное дело, шансов не было).
|
|
|
|
С 1900 по 1907 годы она работала поваром в штате Нью-Йорк, сменив за это время семь семей. Готовкой хозяева были довольны, проблема была в другом: каждая семья, куда она приходила, начинала болеть. За две недели ее работы в городе Мамаронек появилась тифозная лихорадка, которой давно не было в тех местах. На Манхэттене, куда Мэри Маллон перебралась в 1901 году, у членов семьи, которую она обслуживала, началась диарея и лихорадка, а прачка умерла.
|
|
|
|
Повариха устроилась к местному юристу, но вскоре семь или восемь его домочадцев заболели. В следующем месте ее работе, на Лонг-Айленде, заразилось еще десять человек. Местные доктора разводили руками, ведь брюшной тиф был очень необычной инфекцией для этих мест. Но кухарке «везло» с работой по специальности: теперь она устроилась к процветающему банкиру Чарльзу Уоррену. С 27 августа по 3 сентября 1906 года шестеро человек в его доме слегли с тифом.
|
|
|
|
Для Джорджа Томпсона, у которого семья снимала дом, вспышка тифа стала ударом. Он понимал, что дом с такой репутацией больше никому не удастся сдать, если жильцы решат, что инфекция пришла, например, из источника питьевой воды. Чтобы расследовать этот случай, Томпсон нанял специального человека – не детектива, как вы могли бы подумать, а санитарного инженера Джорджа Сопера, который был специалистом по брюшному тифу и уже раскрыл источники нескольких вспышек.
|
|
|
|
Сопер проверил дом и семью Уорренов, но ничего подозрительного не нашел. Однако он заметил, что незадолго до вспышки хозяева наняли новую кухарку, которая уволилась три недели спустя. Возможно, в ней и крылась причина всего переполохи?
|
|
|
|
Сопер проследил за всеми случаями заболеваемости тифом в штате за последние несколько лет. Казалось, между ними не было особенной связи, но, проверяя свою гипотезу, он понял, что у всех этих семей кухарка была одна и та же! Дело оставалось за малым: найти саму Мэри Маллон и узнать, больна ли она. По воспоминаниям Сопера, он постарался деликатнейшим тоном обратиться к мисс Мэри с просьбой дать ему образцы мочи, крови и кала для анализа, но темпераментная ирландка замахнулась на него вилкой для нарезания мяса, и наш сыщик поспешил ретироваться.
|
|
|
|
Легко понять возмущение поварихи: в США в то время бытовал стереотип о нечистоплотных ирландцах, который очень не нравился самим эмигрантам, особенно устроившимся работать на кухню. Но Сопер не отстал от нее просто так: в следующий раз он пришел с ассистентом (правда, опять неудачно), потом – с товарищем из местного отдела здравоохранения. Но Мэри Маллон не собиралась сдаваться без боя, бранила пришедших, угрожала им кухонной утварью, а когда вся компания вернулась с пятью полицейскими, снова замахнулась на них острой вилкой, а потом исчезла. Никто не успел понять, куда она скрылась.
|
|
|
|
Мэри искали пять часов. Увидев следы, ведущие к изгороди, полицейские начали обследовать и соседский дом. Едва заметная царапинка на стене под большой парадной лестницей выдала ее местонахождение – там оказалась очень плотно прилегающая дверь, ведущая в чулан, где и скрывалась кухарка. Упирающуюся и ругающуюся, ее посадили в карету скорой помощи и отправили в больницу, но даже по дороге она металась, как разъяренный лев.
|
|
|
|
В больнице, куда ее поместили, анализы показали положительный результат. Однако Мэри не проявляла никаких признаков нездоровья, а о том, что можно быть здоровым переносчиком тифа, в те времена никто не знал. Пока длилось разбирательство, у нее продолжали брать анализы – и из 163 образцов были положительны только 120. Такого еще никто не видел: болезнь словно то «пробуждалась», то «засыпала», но пациентка не чувствовала никакого недомогания. Доктора нашли большое скопление бактерий в ее желчном пузыре и предложили удалить этот орган, но женщина категорически отказалась. Во время заключения Мэри отправила еще один образец кала в частную независимую лабораторию, и там подтвердили, что она здорова.
|
|
|
|
Мэри Маллон взяла этот аргумент на вооружение и постоянно возмущалась своей вынужденной изоляции на острове Норт-Бротер, уверяя, что она здорова, и что держать невинного человека в заточении жестоко и не по-христиански. Сменившийся глава Департамента здравоохранения услышал ее мольбы и отпустил на все четыре стороны, заставив ее присягнуть, что она никогда не будет работать кухаркой.
|
|
|
|
Маллон вышла на свободу и стала прачкой. Но платили на этой должности гораздо меньше. После нескольких лет борьбы с нуждой и искушением ирландка сдалась, сменила имя на Мэри Браун и вернулась к своим привычным занятиям. И везде путь ее был отмечен новыми вспышками тифа. Правда, теперь она меняла места работы как можно чаще, чтобы Сопер не мог больше напасть на ее след.
|
|
|
|
Непонятно, о чем она думала, устроившись поварихой в местный женский госпиталь в 1915 году. Когда там заболело 25 человек, а две пациентки погибли, скрываться было уже невозможно.
|
|
|
|
Вернувшись в коттедж на уединенном острове, Мэри Маллон снова отказалась удалить желчный пузырь. Всю свою оставшуюся жизнь – двадцать три года – она провела в карантине, став чем-то вроде местной знаменитости. Журналисты взяли у нее несколько интервью, но им было строго предписано не принимать от нее даже стакана воды. За шесть лет до смерти ее парализовало после инсульта, а умерла она не от тифа, а от пневмонии в 1938 году.
|
|
|
|
Ее случай стал первым в истории примером «здорового носителя» заболевания – и только недавно, в 2013 году, ученые начали понимать, как сальмонелла брюшного тифа может заражать человека, но внешне оставлять его здоровым. Выяснилось, что бактерия может прятаться в одном из типов клеток иммунной системы, макрофагах, влияя там на работу белка PPAR-дельта. С помощью этого белка сальмонелла повышает для себя доступность глюкозы, чтобы размножаться, но не выходить из «укрытия». Этот механизм, пока открытый только у мышей, мог быть причиной всех злоключений несчастной ирландки и ее невольных жертв.
|
|
|
|
Источник
|
