Китайская небесная «матушка» по-прежнему выполняет просьбы многочисленных посетителей старинного монастыря

Блуждая по узким улочкам в центре Пекина, где не разъехаться и двум автомобилистам, вдруг оказываешься возле красной ограды буддийского монастыря Фаюаньсы. Древнее его в китайской столице нет.

Построен Фаюаньсы был 1300 лет тому назад, и его общая площадь составляет 6700 квадратных метров.

Словно безмолвный страж, темнеет на дорожке к основным храмовым постройкам курильница, где стремящиеся поклониться божествам возжигают ароматические палочки. Сходство со сторожевой башней ей придают узкие прорези в корпусе, напоминающие бойницы. Но на этом сходство и кончается.

У курильницы мягкие, округлые очертания: от овального основания до шара, венчающего конструкцию.

В резной чаше на двойном постаменте перед святилищем всегда стоит Лотос – древний символ буддийского учения.

Прекрасный цветок на стебле поднимается из грязи, сам никогда не оскверняясь и воплощая собой образ чистоты и совершенства, воспаряющих над нечистотой мирского. Лотос служит троном для Будды и буддийских «просветленных» – бодхисаттв, которые из сострадания предпочли блаженству нирваны скорый отклик на молитвы и помощь обычным людям.

Царство сирени Но символом монастыря Фаюаньсы всетаки стало другое растение – сирень. На территории великое множество ее кустов, причем самых различных видов – как китайской широколиственной, так и сирени из других стран. Один из видов был привезен еще 600 лет тому назад с островов Индонезии. Эти цветы состоят из шести лепестков, хотя обычно у сирени их четыре.

В 1924 году специально, чтобы полюбоваться сиренью, Фаюаньсы посетил гениальный индийский поэт Рабиндранат Тагор и написал о ней удивительные стихи. Так было положено начало традиции, продолжающейся до сих пор. Ежегодно в апреле, когда цветет этот прекрасный кустарник, в монастыре проходит фестиваль поэзии, который так и называется – «Сирень».

Буддизм по-китайски Буддизм стал известен в Китае в I веке н.э., и к IV веку многие буддийские сочинения были переведены с санскрита – священного древнеиндийского языка на китайский. Индийские будды и бодхисаттвы приобрели местные черты. Авалокитешвара – бодхисаттва, олицетворяющий в индийском буддизме милосердие, один из самых популярных и «отзывчивых» небожителей, стал благостным, всепрощающим женским божеством - буддийской «матушкой» Гуаньинь. Это богиня милосердия и защитница детей. По поверью, она появляется в образе молодой женщины, подающей помощь в бедствиях и нужде. Ее призывают в минуту опасности, ей делают подношения, предпринимая опасное путешествие. А грядущий индийский будда Майтрейя, некто вроде мессии, который по своем пришествии установит рай на земле, обычно изображавшийся в виде прекрасного юноши, превратился в Китае в толстого Смеющегося Будду, статуэтки которого многие наверняка видели.

Расцвет буддизма пришелся в Китае на эпоху династии Тан (618-907), когда и был построен монастырь Фаюаньсы, но и в наши дни влияние этой религии велико. Буддизм привлекал людей идеями просветления, моральным законом причины и следствия, что предполагало ответственность человека за собственную судьбу и личное спасение. Монахи и монахини медитировали, исполняли молитвы и ритуалы, проповедовали учение и изучали буддийские тексты – все шло в копилку заслуг для будущих жизней - как собственных, так и последователей-мирян.

Утонченная философия буддийских религиозных книг вызывала интерес у образованных китайцев, а возможность исправить свое положение в новой жизни или хоть на время, до следующего рождения, стать за обретенные заслуги обитателем рая, нравилась простому народу. Буддийские погребальные ритуалы снимали тревогу о судьбе умерших. А китайские монархи поддерживали буддизм, считая его средством воспитания нравственности и миролюбия у подданных.

Академия для монахов По правую сторону от «Тяньвандянь», «Павильона Небесного царя», находятся каменные стелы с письменами. Одну из них водрузили на черепаху. На стелах письмена рекут о прошлом - о том, что построен монастырь был по приказу императора, о том, каков монашеский устав.

А о дне сегодняшнем рассказывают листы в проеме еще одних ворот, где направо от входа колонка иероглифов, сверху вниз – Китайская буддийская академия. Бумажные же листы – это стенная газета, на взгляд европейца, весьма непривычная – буддийская символика, лики святых.

Я заинтересовался: не сочиняет ли очередную статью вон тот невысокий худенький малый в обычной белой куртке и черных штанах, заправленных в чулки, что заглядывает в листок бумаги. Нет, это оказался монах, который готовится сдавать экзамен. Чжи И, как он представился, согласился прервать свое занятие и немного рассказать о себе, причем его английский оказался вполне бойким.

Ему 22 года. Родом из провинции Фуцзянь. Отец и мать – крестьяне. Окончил школу и поступил в Буддийскую академию. Срок обучения там четыре года.

Основные предметы: гувэнь (древний китайский литературный язык), история Китая, всеобщая философия (вернее, различные религиозно-мировоззренческие представления), английский язык, на выбор – санскрит или тибетский язык.

От результатов экзаменов зависит дальнейшая судьба Чжи И.

- Если хорошо закончу этот курс, - говорит он, - поеду углублять свои познания в Шри-Ланку или Америку.

В одном из храмов я столкнулся с монахом, который выглядел совсем по-другому – пожилым, в традиционной робе, с темным, словно дубленым лицом. Чтобы удостовериться, изваяние того ли божества представлено здесь, я справился у него: - Это Вэй То? - Да, - охотно откликнулся он. – Это бодхисаттва-ратник, который защищает нашу буддийскую веру. Его всегда помещают в первом зале наших монастырей.

Видите, он представлен в полном вооружении, в руке у него скипетр полководца… В столовой Будды Вход в монастырскую трапезную украшает причудливая по форме металлическая звонница. Время неурочное, объяснили прислужницы: если бы пораньше пришли, отведали бы монастырской пищи.

Чем кормят? Ну рисом, конечно, и овощами - в зависимости от сезона. Не сказался ли на монастырском меню кризис? Нет, ничего в последнее время не изменилось, а вообще кризис - что это такое? Мои собеседницы не понимали, про какой такой кризис я толкую, и, чтобы свернуть разговор, поскорее предложили осмотреть трапезную.

Первое, что бросается в глаза, стол– божница. По краям, справа и слева, свечи, в центре – изваяние Будды. За божницей - как за прикрытием - ряды столов, на них – накрытые салфетками чашки и палочки для еды.

Яблоки, цветы и апельсины – на постаменте перед сидящим Буддой Шакьямуни – принцем Сиддхартхой, который ценой аскезы и духовного прорыва открыл путь к освобождению от цепи рождений и страданий. По бокам от него поднялись во весь рост Пу Сянь и Вэньшу. Первый считается святым покровителем достающей до самого рая горы Эмэйшань и, соответственно, помогает взыскующим небесного блаженства до него добраться. Второй – бог мудрости, который начальствует над горой Утайшань, где достигли просветления многие монахиотшельники.

Тлеет огонь в курильнице перед этими святыми, тянет чем-то горьковато-крепким. И вдруг запах стал резче, гуще. Это рядом зажгла пачку курительных свечей стройная китаяночка, одетая по последней моде: пиджак и брючки-стретч, туфельки на каблучках, в ушах – большие серьги-кольца. Блестящие распущенные волосы девушки свободно падают на спину, губы мерцают перламутрово-малиновой помадой.

Милосердная Гуаньинь Потом эта девушка встретилась мне в храме богини Гуаньинь, представленной здесь в разных ипостасях. Та, что в центре, сделана из чистой бронзы и вопреки традиции не молодая красавица, а дородная женщина. Вид у нее такой, как будто она давно пребывает на этом свете, знает жизнь и преисполнена чувства собственного достоинства, но без намека на чванливость. Она словно говорит: «Я знаю все ваши слабости, о люди, готова выслушать ваши просьбы и желания и оказать помощь».

У Гуаньинь – тысяча рук, вырезанных очень изысканно. Сотни лет с них стекают капли воды, и до сих пор не выяснено, в чем причина этого чудесного явления. По словам монаха, многие иностранные верующие и туристы приходят в храм именно с целью поклониться этой статуе.

Свидетельство тому, что богиня охотно откликается на обращенные к ней молитвы, – два цветастых платка, которые стащила с ее плеч модно одетая китаяночка. Монахиня пояснила: когда Гуаньинь о чем-то просят, ей делают подарок, а когда просьба исполнена, его можно забрать обратно. Вот насколько, оказывается, прагматичны китайцы даже в своих отношениях с Высшими силами… Только я вознамерился предаться размышлениям на эту тему, как в храм стремглав влетел какой-то молодой парень и поочередно стал бить поклоны у каждого изваяния. А потом взялся с выражением отчаяния на лице целовать ноги Гуаньинь.

Что-то серьезное, видать, стряслось у человека. Но, что примечательно, никаких «подношений на прокат» он богине не сделал. Нет, не так все у китайцев просто, как нам, иноземцам, может показаться… От сумеречности, царившей в следующем помещении, я не сразу смог взять в толк, что это громоздится передо мной.

Подойдя поближе, разглядел огромное туловище Будды Шакьямуни, лежащего на боку. Потрогал пальцем – дерево.

При неярком свете в щели между смеженных век Просветленного блеснули глаза. Они словно вопрошали: «С чем пожаловал?» Не найдя сразу, что ответить, я отошел и счел более подходящим рассмотреть, как приготовлено ложе. Возлежал Будда на красной шитой подстилке, а укрыт был сверху светло-оранжевым покрывалом.

А у самого ложа – странная куча предметов: по большей части какие-то фигурки то ли из глины, то ли из пластмассы, но множество и очень странных подношений – пачка «сникерса», мобильный телефон, тюбик губной помады, бутылка из темного стекла с неведомым густо-вишневым зельем… - Люди, чтобы исполнились их главные желания, отдают Будде то, что им дорого, - пояснила невесть откуда появившаяся монахиня. – Дело не в денежной стоимости дара, дело в том, чтобы, отдав его, они отказались от каких-то своих суетных желаний.

***

Выйдя за ограду храма, я невольно оглядываюсь, словно что-то там оставил. В сумеречности уходящего дня Фаюаньсы быстро теряет свои очертания. За осмотр монастыря служка взял пять юаней. Говорят, совсем еще недавно вход был бесплатным. Нет, видно, все-таки сказывается кризис и на буддийской церкви…

Николай МЕЩЕРЯКОВ

Тайная Власть 17,2009