В своей повести «Вечер накануне Ивана Купалы» великий Гоголь раскрыл многие древние тайны

В своей повести «Вечер накануне Ивана Купалы» великий Гоголь раскрыл многие древние тайны

В торжествах в честь Ивана Купалы совмещаются сразу две традиции – древнеславянский языческий праздник, посвященный богу Купале, и христианский праздник в честь Иоанна Крестителя Этот праздник отчасти стал походить на Новый год: в России, Белоруссии и некоторых других восточноевропейских странах из-за расхождения православного календаря с природными циклами его теперь начинают отмечать уже дважды: старый Купала – 24 июня, в период летнего солнцестояния, и новый - 7 июля (24 июня по старому стилю).

Сказки «в натуре» Собственно, основные торжества проводятся не днем, а ночью накануне Ивана Купалы. По крестьянским поверьям, в купальскую ночь нельзя было спать, так как нечистая сила – ведьмы, черти, лешие, водяные, домовые, русалки - в это время становилась особенно активной.

На этих поверьях и построен сюжет известной повести Николая Гоголя «Вечер накануне Ивана Купалы» из «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Кстати, в нынешнем году писателю исполнилось 200 лет, а повесть под названием «Басаврюк, или Вечер накануне Ивана Купалы» была опубликована в журнале «Отечественные записки» в 1830 году - Гоголю тогда был всего 21 год. Задумывалась она как своего рода введение ко всему циклу «Диканьки».

Перед тем как работать над повестью, молодой писатель тщательно изучал образцы староукраинского фольклора. Ведь различные поверья и традиции являлись неотъемлемой частью быта украинцев.

Ночь ведьм Большинство купальских обрядов (купалий) было связано с водой, огнем и травами. Хотя по обычаю и принято было купаться, в некоторых областях крестьяне верили, что в этот день празднует свои именины водяной, который не любит, когда кто-то вторгается в его владения, и потому может утопить. Девушки бросали в воду венки, по ним гадали, скоро ли встретят суженого.

В ночь на Ивана Купалу зажигали очищающие костры, возле которых плясала молодежь. Парни и девушки прыгали через костер: кто выше прыгнет, того ждет счастье. В некоторых местах через купальский огонь прогоняли домашнюю скотину, чтобы защитить ее от мора.

Перед самым рассветом сжигали соломенное или деревянное чучело - символ зла. Затем женщины кидали в пламя купальского костра сорочки, снятые с хворых детей: по поверью, вместе с ними сгорали и болезни. И наконец, бросали в огонь пучки крапивы – чтобы отвадить нечисть.

Множество купальских поверий и обычаев связано с животным и растительным миром. Крестьяне верили, что в эту ночь все вокруг оживает: деревья переходят с места на место и разговаривают друг с другом, шелестя листьями; животные обретают дар речи. «…И почудилось ему, будто трава зашумела, цветы начали между собою разговаривать голоском тоненьким, будто серебристые колокольчики; деревья загремели сыпучею бранью…», - описывает впечатления своего героя в купальскую ночь Гоголь.

Травы же в эту ночь наполняются особой, чудодейственной силой. Поэтому можно ходить и собирать их для ворожбы и исцеления недугов. Но, чтобы травы «работали», следовало выполнить несколько условий: сначала несколько дней поститься, а во время сбора трав не забыть снять с себя нательный крест.

Цветы и травы, собранные в ночь накануне Ивана Купалы, наутро клали под росу, чтобы усилить их магические свойства, затем высушивали и хранили в доме.

Ими окуривали больных, бросали в затопленную печь во время грозы, чтобы предохранить дом от удара молнии, и, конечно, использовали для приворотов или для «отсушки», а также для защиты от нечисти.

В эту ночь ведьмы, обернувшись животными (кошкой, собакой или жабой) или даже неодушевленными предметами (колесом, клубком), проникали в чужой хлев и сдаивали молоко у коров. Если же это им не удавалось, то они забирали из хлева пучок соломы, кусок веревки или даже отпечаток коровьего копыта, чтобы напустить мор на скотину.

Очевидно, именно этим занималась «баба-яга» из гоголевской повести, живущая в Медвежьем овраге, куда привел Петро знающийся с нечистой силой Басаврюк. «Насилу воротилась, яга! – проворчал он сквозь зубы. – Гляди, Петро, встанет перед тобою сейчас красавица: делай все, что ни прикажет, не то пропал навеки!». Тут разделил он суковатою палкою куст терновника, и перед ними показалась избушка, как говорится, на курьих ножках. Басаврюк ударил кулаком, и стена зашаталась. Большая черная собака выбежала навстречу и с визгом, оборотившись в кошку, кинулась в глаза им… Глядь, вместо кошки старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко, вся согнутая в дугу; нос с подбородком словно щипцы, которыми щелкают орехи…» Для защиты от ведьм крестьяне в купальскую ночь втыкали в щеколду на двери хлева пучок крапивы или ветку шиповника, чтобы ведьма обожглась или укололась. Иногда ставили косу острием вверх или обсыпали помещение освященным маком.

Душу за клад Теперь обратимся к изложенной Гоголем истории о цветущем папоротнике.

Согласно преданию, папоротник цветет только раз в году – в ночь на Ивана Купалу. Одна из легенд об этом записана Н.В.Гоголем в его «Книге всякой всячины, или Подручной энциклопедии».

Цветок раскрывается ровно в полночь всего на несколько мгновений, и тот, кому удастся им завладеть, получит дар видеть все клады и сокровища, как бы глубоко в земле они ни находились, а также узнавать, что где лежит, где и что делается в других местах.

По преданиям, большинство кладов являются заговоренными, то есть овладеть ими можно, лишь соблюдая определенные условия. Иногда нужно знать заветное слово, иногда клад открывается лишь в назначенный срок (а бывает, он заговорен навечно оставаться в земле).

Люди, услышав о сокровищах, иногда пытаются отыскать их самостоятельно.

Ранее считалось, что есть особые знаки, указывающие на местонахождение кладов - например, огоньки на могилах. Иные смельчаки специально отправлялись ночью на кладбище, надеясь их увидеть.

Однако чаще всего «заговоренный» клад не дается в руки.

Разумеется, добыть цветущий папоротник, открывающий дорогу к сокровищам, было не так-то просто. Следовало очертить вокруг себя круг освященным мелом, посреди круга расстелить полотенце и сесть на него, держа в руках крест или нож. Дождавшись, когда зацветет папоротник, надо было надрезать кожу на мизинце левой руки и спрятать туда сорванный цветок. Пока это условие не выполнено, нечисть вокруг шумом, криками и хохотом старается тебя напугать.

Нужно было не обращать на это внимания и спокойно оставаться в круге до вторых петухов… Если же человек не выдерживал и покидал круг, он становился добычей потусторонних сил.

Из повести Гоголя видно, что ее герой Петро, хоть и получил в итоге богатство, но оказался в подчинении у «темных».

Ведь он действовал исключительно по наущению зловещего Басаврюка и не предпринял никаких мер для защиты от дьявола: срывая цветок, не очертил круга, не совершил ритуала надрезания кожи. В результате Басаврюк и ведьма из Медвежьего оврага получили над ним полную власть: поманив кладом, привели его в состояние аффекта и вынудили принести в жертву невинного ребенка – братца его возлюбленной Пидорки, ради которой, собственно, он и пошел на поводу у нечистых.

«- А что ты обещал за девушку? – грянул Басаврюк и словно пулю посадил ему в спину. Ведьма топнула ногою: синее пламя выхватилось из земли; середина ее вся осветилась и стала как будто из хрусталя вылита; и все, что ни было под землею, сделалось видимо как на ладони.

Червонцы, дорогие камни в сундуках, в котлах, грудами были навалены под тем самым местом, где они стояли. Глаза его загорелись… ум помутился… Как безумный, ухватился он за нож, и безвинная кровь брызнула ему в очи…» Исследователи полагают, что магическая защита кладов работает, воздействуя на человеческую психику. При приближении к ним у людей начинаются галлюцинации, которые они не в состоянии отличить от реальности – так называемый «морок».

Так происходит и с героем повести Гоголя – он никак не может понять, что происходило с ним наяву, а что привиделось: «Тут только, будто сквозь сон, вспомнил он, что искал какого-то клада, что было ему одному страшно в лесу… Но за какую цену, как достался он, этого никаким образом не мог понять».

Пережитый стресс оказался так силен, что Петро не смог с ним справиться, впал в глубокую депрессию, страдая оттого, что никак не мог вспомнить, что именно с ним приключилось. Новая встреча с колдуньей из Медвежьего оврага неожиданно пробудила воспоминания, но они оказались столь ужасны, что стали причиной его гибели, фактически сожгли его заживо: «Вся хата полна дыма, и посередине только, где стоял Петрусь, куча пеплу, от которого местами подымался еще пар».

«Бес в обличье человека» Но откуда же взялся в повести Гоголя дьявольский образ Басаврюка? Безусловно, и он имеет фольклорные корни.

В литературе по славянской мифологии имя Басаврюка не упоминается. Не встречается оно ни в «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля, ни в этимологических словарях украинского и русского языков. Однако несложно догадаться, что имя «Басаврюк» происходит от слова «бес», оно буквально означает «бесовский человек», «дьявол в человеческом обличье».

С самого начала ясно, что от Басаврюка не приходится ожидать ничего хорошего: он дарит красным девицам ленты, серьги, мониста, а «на другую же ночь и тащится в гости какой-нибудь приятель из болота, с рогами на голове, и давай душить за шею, когда на шее монисто, кусать за палец, когда на нем перстень, или тянуть за косу, когда вплетена в нее лента. Бог с ними тогда, с этими подарками! Но вот беда – и отвязаться нельзя: бросишь в воду – плывет чертовский перстень или монисто поверх воды, и к тебе же в руки».

Исследователи творчества Гоголя предполагают, что образ Басаврюка появился в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» отнюдь не случайно – аналогии с ним встречаются в мифологии других народов.

Так, венгерские крестьяне верили в существование ведьм, которых называли «босоркань» или «босорка» и которые особенно активно вредили людям в Иванову ночь. У словаков и карпатских украинцев есть слово «босорак» - «колдун», а также «бoсурканя, борсукaня, пошуркaня», что означает «ведьма, колдунья, ворожея».

Наконец, в украинском языке встречается слово «босоркун» - «упырь». Это существо, объединяющее в себе человеческое и демоническое естество. Скорее всего, все эти термины имеют тюркские корни, и южные славяне позаимствовали их у татар, которые на Руси, например, издавна звались «басурманами».

Может быть, именно благодаря столь красочным, колоритным описаниям украинского быта, гармонично переплетенного с народной мифологией и магическими традициями, творчество Гоголя и держит читателя в таком напряжении. Еще долго после прочтения будут стоять перед нами образы несчастного Петруся и красавицы Пидорки, ее жадного отца и невинно убиенного маленького брата, а также жуткого Басаврюка – как предостережение о том, что контакты с потусторонним миром могут обернуться непоправимой бедой.

Особенно на Ивана Купалу.

Мария ПОДОЛЕЦКАЯ

Тайная Власть 12,2009