У этого мистического камня столько толкований

У этого мистического камня столько толкований

О «философском камне» слышали многие, но точно сказать, что он собой представляет, как правило, затрудняются. Ведь у этого мистического камня столько толкований, что неспециалисту разобраться в них очень трудно.

Согласно классическому определению средневековых алхимиков, это вовсе не твердый камень, а некий химический реактив, который позволяет превращать в золото любые металлы да к тому же служит универсальным лекарством, обновляющим физическое тело и продлевающим жизнь.

На протяжении веков поиски этого магического средства называли по-разному. И «герметическим искусством» – от греческого имени древнеегипетского мага Гермеса Трисмегиста, современника библейского Моисея; и «Великим Деланием»; и, наконец, просто «алхимией» – калька с арабского «al-kimia» от слова «Кем» или «Хем» - коптского названия Древнего Египта, который был родиной этой старейшей науки.

Ее колыбелью принято считать основанную в 332 году до н.э. Александрийскую академию, просуществовавшую около тысячи лет - до VII века нашей эры. У египетских жрецов были практические знания о веществах, их свойствах и превращениях. Греки принесли в Египет свою натурфилософию, прежде всего учение Платона и Аристотеля.

В результате этого соединения, дополненного магией и астрологией, и родилась новая наука - алхимия, которая стала предшественницей современной химии. Ее прародительницей считается Иудейская Мария, жившая, по преданиям, в Александрии в III в.н.э.

Ей приписывают изобретение водяной бани, а также перегонных аппаратов, незаменимых при алхимических опытах. Она же ввела понятие о семи главных металлах: это - медь, золото, серебро, свинец, сурьма (ее, вероятно, принимали за разновидность свинца), ртуть, олово, железо. Ртуть, используемую для изготовления золота, алхимики называли герметической, по имени Гермеса Трисмегиста.

Самым известным алхимиком древности был Раймонд Луллий (1236-1315). Ему приписывают авторство более 4 тыс. (!) трактатов, из которых не менее 500 посвящены непосредственно алхимии. Именно Лууллию, который основал rehau цена, принадлежит знаменитая фраза: «Если бы море состояло из ртути, я бы превратил его в золото».

Вообще Луллий был схоластиком, пытавшимся изобрести логические машины. Но в алхимии он чувствовал себя настолько уверенно, что, не побоявшись выставить себя на смех, привел в своем завещании рецепт получения золота. Но без философского камня золото, разумеется, получить нельзя.

Предлагаемый Луллием рецепт предполагает на первом этапе именно получение философского камня, который он называет «медикаментом». В трактате «Завещание» он пишет: «Возьми кусочек этого драгоценного медикамента величиной с боб. Брось его на тысячу унций ртути - последняя превратится в красный порошок. Прибавь унцию этого порошка к тысяче унций ртути - последняя превратится в красный порошок. Если из этого порошка взять одну унцию и бросить на тысячу унций ртути, все превратится в медикамент. Брось унцию этого медикамента еще на тысячу унций ртути - и она вся превратится в золото, которое лучше рудничного».

В целом особыми научным успехами алхимики похвастаться не могли, а вот мошенников среди них было хоть отбавляй. Не случайно Данте в своей «Божественной комедии» поместил в восьмой круг ада тех, кто «алхимией подделывал золото». Дело в том, что с XVI века от ученых, еще не вполне расставшихся с несбыточными алхимическими мечтаниями, отделилось многочисленное братство странствующих авантюристов, которые использовали всеобщую веру в возможность делать золото и представляли поддельные доказательства своего искусства.

В течение трех столетий жертвами их обмана были даже коронованные особы, в частности английские короли. Так во время правления Генриха VI целая шайка адептов «Великого Делания» наводнила Англию фальшивым «царем металлов» и фальшивыми золотыми монетами. Вместо благородного металла предприимчивые мошенники использовали медную амальгаму.

Во Франции подобным же образом некий Жак де Керр, выдававший себя за алхимика, вовлек в аферу с поддельным золотом Карла VII. Попалась на удочку самозваных обладателей «философского камня» императрица Варвара, вдова императора Сигизмунда.

А в Берлине при курфюрсте Георге долгое время успешно дурачил людей Леонард Турнгейсер, который, будучи ловким фокусником, публично «превращал» свинец в золото.

Весьма необычной является история жившего в XVII веке поляка Михаила Сендзивого, который хотя и не был алхимиком, но вошел в историю этой науки. В 1604 году, находясь в Саксонии, он за деньги добился освобождения из тюрьмы шотландского алхимика Сетона, которого обвинили в мошенничестве, и привез его в Краков.

Благодарный Сетон хотя и не открыл спасителю своих тайн, но дал ему небольшое количество чудесного порошка, а сам вскоре умер. С помощью этого средства Сендзивой превращал разные металлы в золото при дворе Сигизмунда III в Кракове, о чем существуют исторические свидетельства.

Затем он был приглашен в Прагу, где император Рудольф, получив от него щепотку порошка сам успешно совершил алхимическую трансмутацию. В память об этом событии правитель велел поместить на стене дворцовой лаборатории табличку с надписью «Пускай попробует кто-либо сделать то, что сделал поляк Сендзивой».

Однако коварная судьба сыграла с Михаилом Сендзивым злую шутку. Из Праги он отправился в Вюртемберг, где князь Фридрих принял поляка с высшими почестями.

Но завидовавший ему алхимик Мюленфельс тайно схватил его, бросил в темницу и отнял чудесный порошок. Когда преступление раскрылось, Мюленфельс в наказание был повешен. Впрочем, Сендзивому это ничего не дало: порошок он обратно не получил, сам его изготовить не умел и кончил свои дни в нищете.

В ХVIII, когда химия стала настоящей наукой в нашем понимании этого слова, алхимия превратилась в нечто подобное магии, в которую никто не верил. Тем не менее находились люди, в том числе и ученые, продолжавшие поиски не философского камня, а способов превращения различных металлов в золото. Но на них смотрели как на безумцев, и они скрывали свои, как считалось, бредовые исследования.

Одним из таких энтузиастов был француз Теодор Тиффро. Этот молодой ученый, окончивший Высшую промышленную школу в Нанте, решил применить алхимию к теории строения металлов.

Он был уверен, что металлы, которые все химики считали неразложимыми элементами, на самом деле представляют собой сложные соединения, могут в процессе реакций обмениваться составными частями и превращаться друг в друга. Значит, и надежды алхимиков на превращение свинца в золото отнюдь не беспочвенны. Такие процессы не скоро воспроизведешь в лаборатории, но они наверняка должны идти в природе.

Чтобы доказать это, Тиффро отправился в Мексику, богатую месторождениями драгоценных металлов. Под видом фотографа он пять лет ездил по всей стране, общался с золотоискателями, и безграмотные старатели в один голос говорили ему, что золото растет из серебра под лучами солнца.

Другими словами, происходит трансмутация, которой тщетно добивались алхимики.Тиффро решил проверить это. Для своих исследований он выбрал славившийся своими серебряными копями горный городок Гвадалахару, где солнце палило нещадно. Оборудовал небольшую химическую лабораторию.

В качестве исходного материала для опытов брал чистое местное серебро или, когда его не было, мексиканские серебряные монеты. Превращал их в опилки, тщательно анализировал состав и, убедившись в отсутствии следов золота, растворял серебро в азотной кислоте. Затем сосуды с серебряным раствором выставлял на самый солнцепек и ждал – дни, недели, даже месяцы. После этого исследователь выпаривал облученный солнцем раствор, собирал осадок, очищал его, толок и вновь растворял в азотной кислоте.

Так повторялось неоднократно. Едкая кислота разъедала легкие. От яркого солнца слезились глаза. Руки уставали двигать тяжелый пестик. Наконец пришел день, когда Теодор Тиффро увидел первые проблески золота, а после того, как он обработал большие объемы растворов, крупицы золота сложились в граммы. Ученый торжествовал! Каторжный труд на протяжении нескольких лет привел его к открытию, которое должно обессмертить его имя.

Теперь нужны деньги, чтобы развернуть процесс получения золота в промышленных масштабах. Тиффро не сомневался, что затраченные средства быстро окупятся сторицей и оправдают все лишения, которые ему пришлось вынести. В 1853 году, спустя 11 лет после того, как он отправился в Мексику, чтобы доказать свою теорию превращения металлов, Тиффро вернулся во Францию. Теперь предстояло решить, как сообщить о своем открытии.

Описать весь процесс? Но тогда им сумеет воспользоваться любой, он же сам останется ни с чем. Ученый поступить так же, как средневековые алхимики: написал брошюру о найденном им природном способе получения золота, но суть процесса в ней не раскрыл. Тиффро передал брошюру Парижской академии наук и предложил опубликовать подробное сообщение об открытии в «Отчетах» Академии, которые читали химики всего мира. Однако академики сочли ее бездоказательной, а результаты работ – сомнительными. Ничего не изменил и его доклад, сделанный в Академии наук. Золото, полученное Теодором в Мексике и представленное в качестве вещественного доказательства, было признано настоящим.

Но, заявили парижские ученые, где доказательства, что оно получено в результате трансмутации? Даже если докладчик не мошенничает, то и тогда не исключено, что он просто стал жертвой добросовестного заблуждения, приняв за появившееся то золото, которое изначально было в мексиканском серебре в качестве примеси. Уверения Тиффро, что он тщательно анализировал каждый кусочек серебра и не обнаруживал там ни малейших признаков золота, не переубедили профессоров и академиков.

Сомнения ученых задели исследователя за живое. «Если вы не верите моим словам, то я готов подтвердить их экспериментально!» – заявил он, поскольку искренне верил в успех и настаивал на проведении публичных опытов под самым строгим контролем. Такая возможность была ему предоставлена.

В распоряжение Тиффро отдали химическую лабораторию парижского монетного двора. Всенеобходимое сырье и химикаты дал государственный монетный двор. Теодор с энтузиазмом приступил к делу, предвкушая, как посрамит ученых мужей, но ему не везло с погодой: солнечных дней было мало, да и солнце в Париже светило не так жарко, как в Мексике. По окончании экспериментов стало очевидно, что современный алхимик потерпел полное фиаско: ни малейших следов золота не было обнаружено.

Тогда Тиффро решился на отчаянный шаг: опубликовал вторую брошюру, в которой изложил свой способ получения золота уже во всех подробностях. Он бескорыстно предложил сделанное им открытие любому желающему, чтобы оно не пропало для общества, так как на самостоятельную разработку у него нет ни денег, ни сил.

Спрос на брошюру был потрясающим. Ее переводили на иностранные языки, и в других странах она столь же быстро, как и во Франции, исчезала с прилавков. Обманчивая простота способа Тиффро завораживала. На короткое время он стал всемирно знаменит.

Вероятно, сотни и тысячи людей попытались извлекать золото из облученных солнцем металлов, но вскоре бум пошел на убыль, так как счастливчиков, разбогатевших от этой деятельности, не оказалось. Зато мошенники не преминули воспользоваться вспыхнувшей золотой лихорадкой и, подобно средневековым псевдоалхимикам, принялись ловко выманивать деньги у простаков. Например, в 1860 году венгерский авантюрист Николаус Папафи создал в Лондоне фирму, которая якобы собиралась развернуть производство серебра из неблагородных металлов.

Набрав кредитов на большую сумму, Папафи бесследно исчез. Между тем Тиффро продолжал ставить новые опыты. Однажды ему и в Париже удалось получить в запаянной реторте крупицы золота.

В июне 1887 года он подал заявление в бюджетную комиссию французской палаты депутатов с просьбой, чтобы его способ получения золота был испытан комиссией экспертов. Но ответа не последовало. Адепт Великого Делания так и не сумел убедить официальную науку. Впрочем, результаты его исследований так и не были опровергнуты и потому до сих пор остаются загадкой.

Игорь КАРМАЗИН

Тайная Власть 8,2014