10.01.2016. - Ведуны выходят из тени

Ведуны выходят из тени

В декабре 2015 года отметил 90-летний юбилей старейший липецкий литератор Анатолий Борисович Баюканский, автор четырех десятков книг, изданных тиражом свыше 2,5 млн. экземпляров. Поздравляя постоянного автора «Петровского моста» с замечательным юбилеем, мы предлагаем вниманию читателей отрывок из его нового романа.

В романе рассказывается о борьбе российских спецслужб с террористами, решившими осуществить теракт на атомной станции. К борьбе с ними привлечены не только лучшие сотрудники МВД и ФСБ, но и люди, обладающие уникальными способностями: телепатией, телекинезом, ясновидением. Обнаружить и обезвредить террористов поручено генералу Клинцову, специалисту по оккультным наукам, которого коллеги по работе считают человеком не от мира сего. Против общего врага генерал работает вместе с японским агентом Нисио Шамагиро, с которым у Клинцова много общего.

ПРЫЖОК ВО ВРЕМЕНИ

Последнее, что помнила Мария Кузьминична, – ярчайшая вспышка пламени. Потом она куда-то долго летела по широкой трубе, а перед глазами удивительным образом проносилась вся ее жизнь, и ей было почему-то не страшно, а даже весело.

И потом на выходе из трубы высокий человек во всем белом, с белой бородой до самого пояса наклонился над ней и сказал: «Пусть возвращается, не пришло еще ее время...»

* * *

Клинцов теперь уже точно знал, что операция под условным названием «Акула», в ходе которой множество людей почти месяц занимались поисками террористов, нацелившихся на атомную станцию, приближается к завершению. Но абсолютной уверенности в успехе у него все же не было. Мало того, порой вдруг накатывали сомнения – слишком всё в последнее время шло гладко.

Сегодня он завершал серию любопытных и уникальных экспериментов по предсказанию будущего и возвращению в прошлое при помощи гипноза. В присутствии Ольги Вешнянской он погружал в гипнотический сон Марию Кузьминичну, ту самую, которая и без гипноза обнаруживала на экране телевизора картины ближайшего будущего. Клинцов очень надеялся на эти эксперименты, которые давали ему возможность завершить поиск террористов.

Бывшая пулеметчица, отчаянная оптимистка, пришла в лабораторию генерала задолго до назначенного времени. Настроение у Марии Кузьминичны было преотличное, она шутила с капитаном Вешнянской, рассказывала ей крепкие фронтовые анекдоты. Пожилая женщина так и не возвратилась с войны, нынешняя жизнь была ей в тягость, казалась вялой, неинтересной. Ее вдохновляли боевые воспоминания, песни фронтовых лет, знакомая с юности музыка.

К последнему, пятому сеансу, все было загодя приготовлено. Видеопленка, аппарат электроэнцефалографии, компьютер со специальным устройством, преробразующий электроволны в изображения. Генерал в белоснежном халате склонился над бывшей пулеметчицей и стал медленно, чеканя каждое слово, погружать женщину в гипнотический сон. Вслух фиксировал все процессы этой, как он ее назвал, «возрастной прогрессии», а Ольга Вешнянская, сидя за столом, вела подробную запись рассказа Марии Кузьминичны и всего хода эксперимента.

Мария Кузьминична сидела в кресле с открытыми глазами, но не видела ни Клинцова, ни Ольгу. Она была далеко отсюда, там, на фронте, глаза ее ожили, заблестели, на щеках заиграл еле заметный румянец.

– Вам, Мария, восемнадцать лет, – вкрадчиво внушал женщине Клинцов, – где вы сейчас находитесь?

– На Курской дуге, – уверенно ответила женщина и надолго закашлялась, – тут недалеко станция Прохоровка. Нечем дышать, вторые сутки не видно солнца, страшная артиллерийская перестрелка, сотни самолетов буквально висят над нашими головами. Вторые сутки дым не пропускает солнечные лучи, у меня из ушей течет кровь. Вокруг убитые ребята из нашей роты, хоронить их некогда, убитых складывают в воронки от снарядов, а сестрички…

– Хватит воевать! – остановил взволнованную пулеметчицу генерал, – а теперь слушайте меня особенно внимательно. Сейчас вам восемьдесят шесть лет и два месяца. Командование дает вам приказ «обнаружить скрытного врага и уничтожить». Фотографию «Акулы» я вам показывал. Посмотрите вокруг, где вы находитесь? Мы с вами ищем злодеев, которые хотят взорвать наш город. Они концентрируются где-то в районе Финляндского вокзала. Что видите вы?

– Вокзала не вижу, но… какая-то очень широкая река раскинулась перед глазами.

– Может, Нева? Финский залив?

– Вроде бы на Неву не похоже, больно широка, да и люди гуляют по набережной, электричка идет.

– Как называется платформа?

– Сейчас гляну. Ага, вот и название: Ба-ла-хов-ка.

– А вы какая сейчас, что вас тревожит?

– Я вроде в полном порядке – тревоги нет. Рядом музыка играет. Поет Людмила Зыкина… «А мне семнадцать лет…» А на реке вижу пристань, лодочная станция.

– Сейчас, Мария Кузьминична, вы проснетесь и почувствуете себя отдохнувшей и спокойной. – Клинцов повернулся к Ольге, посетовал: – Сорвался эксперимент. Четыре сеанса прошли хорошо, а пятый… Итак, Мария Кузьминична, раз, два, три! Вы просыпаетесь…

* * *

Проводив бывшую пулеметчицу, Клинцов возвратился в лабораторию. Капитан Вешнянская собирала бумаги, в глазах Ольги Клинцов заметил явное смятение.

– Что случилось с нашей славной пулеметчицей? Откуда взялась платформа «Балаховка»?

– И река, явно похожая на Волгу. Волга, – добавила Ольга. – Нева рядом, а Волга вон где. Очередной кроссворд «пулеметчица» нам загадала.

– Ладно, капитан, с этим позже будем разбираться, а сегодня ничего менять в распорядке дня не станем. Продолжайте расшифровку сообщения доктора Салмана, сверяйтесь с его записями и документами.

– Простите, генерал, но почему такой холодный тон? Я в чем-то провинилась?

– «Провинилась» - не то слово, срываешь мне задание. Ты сегодня ослепительно красива, от тебя исходит неземной свет… а ведь мы на работе.

– Красота моя вянет без орошения. Я, наверное, заслужила хотя бы маленькое поощрение в виде поцелуя…

Ровно в два часа дня старенький «Жигуленок» направился в сторону города. В нем сидели четыре человека – Клинцов, профессор Пахом, водитель и майор Лужин. Одетые в фуфайки, они смахивали на обычных дачников. Клинцов почему-то был абсолютно спокоен. Изучив поочередно ауры Лужина и профессора, пришел к выводу, что и они спокойны. Генералом овладело такое чувство, будто его однокашник, Валерий, тоже где-то совсем рядом и страхует их от всевозможных случайностей. Правда, на выезде из города машину остановил патруль ГИБДД. Что-то не понравилось лейтенанту в пассажирах «Жигулей». Особенно придирчиво лейтенант разглядывал профессора, предложил ему снять огромные очки, закрывавшие пол-лица. Профессор отказался. Клинцов заметил, как напрягся майор Лужин, готовый по первому знаку генерала быстро уладить дело, но Клинцов опередил майора. Он выбрался из кабины и, подойдя вплотную к гаишнику, тихо сказал:

– Лейтенант, я спешу на задание, а ты… спрячь подальше «кормовые». У тебя в заднем кармане пачка, во внутреннем… Так, сейчас сосчитаю, ага, девятьсот рублей, а в брючном кармане еще четыре сотни. Неплохой урожай за полсмены.

Лейтенант обомлел, только моргал глазами и не мог вымолвить ни слова.

– Ну, пожелай нам счастливого пути, оборотень! – Клинцов спокойно сел на свое место, дал знаку водителю, и «Жигуленок» сорвался с места. Отъехав метров двести, все, как по единому сигналу, расхохотались…

На заправочной станции случилось еще одно недоразумение. Профессор вышел, чтобы размять ноги, тотчас вернулся и шепнул генералу:

– У пассажира «мерса» во внутреннем кармане оружие.

Клинцов огляделся по сторонам. Милиции поблизости не было. Подозвав Лужина, он объяснил ситуацию.

–У нас серьезное дело, может, не стоит ввязываться? Человек вооружен, а значит, опасен.

– Давайте проверим. – Лужин был рад продемонстрировать свои навыки, но Клинцов отрицательно покачал головой.

Проехав столбик с табличкой «Удельное», Клинцов взглянул на профессора. Тот утвердительно кивнул, мол, я готов к действию. Они подъехали к облезлому деревянному зданию неподалеку от развалин, видимо, кирпичного завода. Профессор остался в машине, а Клинцов с Лужиным вошли в здание, с трудом отыскали дверь с надписью «Глава администрации поселка Удельное». Вошли без стука. Глава, раскрасневшийся, небритый, сидел за столом, перед ним стоял графин с пивом, а на газетке были разложены сухонькие снетки.

– Вам кого? – недоброжелательно спросил глава, закрывая газетой графин.

– Пиво пить еще так-сяк, а вот водку – у вас в среднем ящике стола недопитая бутылка – на работе запрещено. – Клинцов сегодня чувствовал себя артистом, он мог делать все, что угодно. Но помнил о главном.

– Откуда ты, мил-человек, знаешь про водку? – искренне удивился глава.

Клинцов не удостоил его ответом, дал знак Лужину. Майор извлек из кармана удостоверение уголовного розыска, которое всегда носил с собой, протянул оторопевшему администратору. Тот быстро освободил стол, выпрямился и уставился в глаза генералу, готовый отвечать на любые вопросы.

– О нашем визите не должна знать ни единая душа. Иначе… – Он не договорил, но глава согласно закивал головой. – Итак, где тут у вас старое японское кладбище?

– Кладбище? Имеется такое, но столько лет было в запустении, а теперь всем понадобилось.

– А кому это всем? – заинтересовался Клинцов.

– Ну стали эти узкоглазые, японцы, по весне наезжать сюда, за сто верст киселя хлебать. В одиночку, а то и целыми семьями, навещают наше захолустье, мастырят надгробья, мусор убирают. А вчера нагрянул ко мне странный тип, тоже на японца похож, обходительный такой, дал не водки, а бутылку самого настоящего американского виски и поинтересовался этим же кладбищем.

«Похоже, Шаман, нас упредил», – подумал Клинцов. Однако не подал вида, стал расспрашивать про японцев. Глава охотно рассказал, что в последние два-три года приезжают родичи захороненных тут после войны пленных японцев, которые строили атомную станцию в поселке Сосновый Бор. Японцы, мол, и кладбище в порядок приводят, и наших бездельников-пьянчуг делом занимают, платят «зелеными».

– А учет приезжих вы ведете?

– А кому это надо? В городе милиция учет ведет, а мы так, на глазок.

– И кого вы запомнили «на глазок» в последние дней десять?

– Семья тут три дня отиралась, мужичок, баба, извините, женщина и двое маленьких лет по девять.

Генерал стал внимательно всматриваться в лицо собеседника и сразу уловил тревогу, похожую на беспокойство, будто говорил тот совершенно не то, что было на самом деле. Глава то вставал, подходил к оконцу, которое, видимо, не мыли целый год, возвращался к столу. Перебирал бумаги. С чего бы темнить этому маленькому начальнику?

Всякий раз, тратя нервную энергию на человека, коего «просвечивал», генерал чувствовал опустошенность, головную боль. Он прекрасно знал, что ясновидение – очень трудная работа, но разве все то, чем занимался генерал, было легким делом?

– Еще кого вы встречали на кладбище не один раз? – Генерал «просветил» главу и был даже слегка удивлен: аура этого администратора прямо бушевала, красные, багровые линии резко пересекались друг с другом, видимо, вызывали боли в сердце. Глава то и дело словно невзначай протягивал руку к груди и осторожно массировал ее. Это также не укрылось от зоркого глаза Клинцова.

– Сердце давно болит?

– Я бывший подводник, у меня сердце, как у быка, – парировал глава, отводя глаза.

– У вас предынфарктное состояние, а вы еще пиво глушите. – Клинцов дал знак Лужину, и тот понял все без слов.

Не прошло и пяти минут, как майор двинулся вслед за профессором в сторону главной аллеи кладбища. В руках у Пахома была обычная металлическая рамочка, а к поясу была пристегнута саперная лопатка в зеленом чехле.

Глава поселка с удивлением следил за странными манипуляциями солидного человека, который медленно шагал мимо полузаброшенных могил, поводя рамочкой взад-вперед.

* * *

Очень скоро настала очередь удивляться генералу Клинцову. Он взял свой морской цейсовский бинокль с двенадцатикратным увеличением и начал издали, почти с дороги, наблюдать за происходящим. Пахом действовал четко и быстро, ловко орудуя рамочкой, которая, словно живая, крутилась у профессора в руках. На мгновение он приостановился буквально возле первого захоронения, копнул лопаткой, извлек из земли какой-то предмет, похожий на кастрюлю, отбросил в сторону.

Кладбище в этот день было пустынным. Клинцов решил пойти вслед за профессором, желая убедиться в том, что они действуют верно. Пахом быстро нашел в шестом ряду третье захоронение, которое почти ничем не отличалось от остальных могил, оно было таким же запущенным, завалено пожухлыми листьями, заросшее жестким бурьяном. Профессор обошел вокруг захоронения, но рамочка в руках даже не сдвинулась с места. Клинцов догнал Пахома, и они остановились на скользкой тропе, по которой давно никто не ходил.

– Евгений Александрович, – тихо сказал профессор и растерянно развел руками, – неужели мы ошиблись? Ничего подозрительного могила не содержит. Ни-че-го!

И тут взор Клинцова упал на ведро, которое висело на ветке ясеня прямо напротив нужной им могилы. Наверное, это был знак, ориентир, о котором упомянул покойный доктор Салман, но почему ведро было на другой стороне захоронений?

Ничего не говоря, Клинцов осторожно подошел к могильному холмику и начал его внимательно осматривать. Так и есть, догадка оказалась верной. Кто-то совсем недавно был здесь, а, уходя, присыпал дорожку листьями. Клинцов подозвал профессора ближе. Тот подошел, не выпуская из рук рамку, сделал всего два движения и сказал:

– Металла тут нет, но, видимо, есть деревянный тайник.

Сдвинув с могилы пласт дерна, аккуратно вырезанный с бока насыпи, они обнаружили узкий лаз примерно с метр длиной. Клинцов просунул в лаз руку, но внутри ничего не оказалось.

– Господи! – вдруг облегченно проговорил Клинцов, – как я сразу не догадался. Этот лаз наверняка первым обнаружил Шамагиро, он раньше нас побывал на кладбище, взял из тайника содержимое. И ведро специально повесил.

Клинцов, не отходя от захоронения, позвонил по сотовому Шамагиро, сообщил, что находится на том месте, где висит ведро. Шаман хихикнул довольный, видимо, тем, что опередил русских сыщиков. И, чуть помедлив, сказал:

– Предлагаю встретиться сегодня в девять вечера.

ПО ЛОЖНОМУ СЛЕДУ

Они встретились в Питере, в самом центре, в небольшом кафе на Невском. Тихо играла музыка, посетителей почти не было. Шамагиро ждал Клинцова в дальнем углу, за искусственной пальмой. Шаман снова сменил обличье и если бы не знакомый плащ, висевший на спинке стула, генерал наверняка прошел бы мимо. Официант, увидев второго посетителя, тотчас принес заказ: две чашечки кофе, две сладкие булочки и бутылку минеральной воды.

– Как поездка? – Шамагиро едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. – Вот к чему ведут сепаратные действия.

– Ну до чего же хитрые эти шаманы, – доброжелательно заметил Клинцов. – Что ж, коль так получилось, не поделишься ли, Нисио-сан, обнаруженными на кладбище секретами? Бог велел делиться.

– Евгений Александрович, было бы чем делиться. Шли мы к этому лежбищу мертвых с большими надеждами, а пришли к пустышке. В лазу было пусто. Абсолютно. Вот я ломаю голову, что бы все это значило? Неужели нас кто-то опередил?

– У вас хорошее чувство юмора, Шамагиро-сан. Хотя, честно сказать, по-волчьи завыть хочется. И, признаюсь, коллега, меня сегодня посетила довольно странная мысль. – Клинцову не терпелось прояснить ситуацию. Однако японец будто бы уже был готов к непроизнесенной фразе.

– Какое совпадение! Мы с вами работаем на одной волне. – Шамагиро наклонился над столом. – Помните, ваш профессор Пахом рассказывал про страшного человека, нашего нынешнего врага, который мастерски создает иллюзию так называемых «вторых дорог», езда по которым равнозначна катастрофе.

– Вы хотите сказать…

– Именно. Нас кажется прокатили по несуществующей дороге, – признался Шамагиро. – Вас и меня, старого циника. Еще немного и мы провалимся в пропасть.

– В пропасть?

– Именно, в несуществующую пропасть, которая нам приготовлена. Неужели это снова дело рук нашей Акулы?

– Не могу с вами не согласиться, Шамагиро-сан, – горестно признался Клинцов. – Однако мы, закусив удила, опьяненные близкой удачей, двигались по накатанной колее. Неужели это был уже третий отвлекающий маневр? Это как на фронте: по замыслу командования войска бросают на ложное направление, например, на форсирование реки, чтобы ввести в заблуждение противника, имитируя наступление, а в это же самое время главные силы форсируют реку совсем в ином месте.

– И я о том же… Выходит, провал? Самая настоящая катастрофа? Конфуз для спецслужб наших стран. – Шамагиро стал абсолютно серьезен. – А времени до часа икс уже почти не остается. И мы у разбитого корыта.

Воцарилась долгая пауза. Клинцов и Шамагиро избегали смотреть друг другу в глаза, ибо прекрасно понимали всю сложность возникшей ситуации.

– Евгений Александрович, – первым нарушил паузу Шамагиро, – а не сдаемся ли мы раньше времени? Мало ли что могло случиться? Возможно, произошла накладка, некий служитель или бомж случайно заметил, как посетитель кладбища что-то прятал в погребение и… – Шамагиро развел руками. – Не хочется думать, что нас, старых сыщиков, так ловко подставили, но… предлагаю держать под круглосуточным надзором наш объект, а самим одновременно начать спешно прорабатывать иную версию.

– Какую по счету? – притворно изумился Клинцов. – Разве это не походит на поиски «вторых несуществующих дорог»?

– Кого вы хотите обмануть, коллега? Готов биться о заклад, что у вас, как и у меня, есть иные варианты… Не поделитесь соображениями?

– Я бы предпочел выслушать ваши мысли, Шамагиро-сан, ибо вы гость, а гостю у нас всегда почет и уважение, – хитро ушел от прямого ответа Клинцов. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять: Шаман знает, что делать дальше.

– Сегодня ночью говорил с Токио, – не совсем охотно признался Шамагиро, – мне позвонил один приятель из Якудзы, как-то пришлось оказать ему услугу, так вот, он в конце разговора намекнул, что им случайно стало известно: скоро страшный гром грянет на русской реке. Готовится теракт где-то на самой крупной реке России…

– А вы не ослышались, дорогой Нисио? – Клинцова словно подкинуло тугой пружиной. – На Волге?

– Пока не вижу причины огорчаться или радоваться. Удивляет другое: Якудза знает про то, о чем мы с вами пока не догадываемся. Это похоже на правду, ибо все, как вы знаете, последние сведения ведут именно туда, на Волгу. Откуда нам знать, что приготовила наша «Акула»? Да разве на ней свет клином сошелся? Охотников взрывать и разрушать сейчас множество.

– Погодите, Шамагиро-сан! Сегодня утром я проводил очередной эксперимент по возрастной прогрессии с женщиной-феноменом, которая обычно примерно за месяц до начала крупных катастроф воочию видит их на экране обычного телевизора…

– Помню, вы о ней рассказывали.

– Так вот, я подумал, случилась накладка в ее сознании – вместо Выборгского направления, на которое я ее нацеливал и о котором речь шла все это время, она вдруг решительно заявила, будто видит нас на Волге… Боже мой! – вдруг встрепенулся Клинцов, – как же я сразу не догадался!? Она даже называла платформу «Балаховка», а ведь это вполне может быть и Балахово.

– Что такое Балахово?

– На Волге, под Саратовом, расположена Балаховская атомная станция. Не там ли намечен теракт? Ведь Мария Кузьминична никогда не ошибается, а я ей на сей раз не поверил.

– Слишком простое решение, – осторожно заметил Шамагиров, – но не стоит делать поспешных выводов. Мы, как говорят у вас в России, успели наломать дров.

– А не пройтись ли нам по Невскому? – предложил Клинцов, взглянув на свои командирские часы. – Машина за мной придет через полтора часа, а мы пока прогуляемся по проспекту, который воспел сам Пушкин. И то правда, мы ведь с вами, Нисио-сан, все в делах, а про град Петров забываем, вернетесь в Токио, вас родные и знакомые станут расспрашивать про Летний сад, про Петропавловскую крепость да про Зимний дворец и обязательно про всемирную сокровищницу шедевров Эрмитаж, вы там еще не побывали. Нехорошо!

– Опять вы читаете мои затаенные мысли. – Шамагиро с откровенным восторгом взглянул на Клинцова. – С радостью принимаю это мудрое предложение.

– Кстати, как писал поэт Тютчев, «гуляя по Невскому, я невидимым сачком ловлю образные мысли и получаю столь драгоценное вдохновение». И мы с вами давайте на досуге поразмышляем. Есть любопытный вариант.

– И это вы называете прогулкой? – прищурился Шаман. К нему быстро возвращалось прекрасное настроение и вместе с ним крепла уверенность в успехе. Он готов был признаться, что беседа с глазу на глаз была ему крайне необходима.

Невский проспект в этот вечер был удивительно красив. На фронтоне Московского вокзала «бегущая строка» то и дело превращаясь в панорамные картины, информировала жителей о новостях города, а витрины магазинов сверкали разноцветными огнями.

– Завтра в полдень я отправляюсь в Саратов, вертолет наш на ходу, – после нескольких минут молчания сказал Клинцов. – Связь будем держать постоянно. К вечеру вернусь, если бог даст. А сегодня ночью свяжусь с тамошним фээсбеэшным и милицейским начальством…

– Жизнь продолжается, милейший Евгений Александрович, – нам с вами никак нельзя «терять лицо». Как бы там ни было, Акула не уйдет из наших сетей. Удачи! – улыбнулся Шаман, и они крепко пожали друг другу руки…

http://www.lpgzt.ru/aticle/51950.htm