|
Психология духовности, но не религиозности
|
|
|
|
В предисловии к книге «Почему мы верим в Бога(ов): краткое руководство по науке о вере» Ричард Докинз предлагает нам мысленно перенестись на тысячи лет назад, в Африку, в тот момент, когда мы, маленькие гоминиды, охотники и собиратели, бродили в поисках пищи. Внезапно он слышит шорох в высокой траве вокруг себя. У нашего предка было как минимум два варианта: либо ветки зашуршали из-за ветра, либо в кустах притаился хищник с большими клыками. Если бы наш предок бросился бежать, решив, что это хищник, а на самом деле это был всего лишь ветер, он бы ничего не потерял, кроме потраченной энергии и небольшого смущения. Но если бы наш предок остался на месте, а в кустах действительно притаился большой хищник, он мог бы погибнуть.
|
|
|
|
Иными словами, человеческий разум склонен приписывать намерениям и присутствию то, чего на самом деле нет. 1 Ветер — это неодушевленная сила, у которой нет намерений, в отличие от хищника. Эта логика помогает объяснить, почему человеческий мозг склонен приписывать намерения и присутствие неоднозначным явлениям, что, в свою очередь, подпитывает веру в невидимых сущностей.
|
|
|
|
|
|
|
Древние люди начали приписывать интенциональность всему, что их окружало, — иными словами, они стали думать, что все вокруг живое, даже то, что невидимо глазу. Это привело к появлению того, что иногда называют «гиперактивным детектором намерений» (hyperactive agency detection device, HADD): механизма, описывающего склонность разума обнаруживать намерения на основе минимальной информации и воображать невидимых агентов, что заложило основу для анимизма и теизма, то есть веры в богов или духов.2 Если когда-то и существовал Homo atheus, то он явно не смог бы противостоять Homo religiosus, появившемуся благодаря этому механизму приписывания миру природы интенциональности, свойственной человеку. С точки зрения теории Дарвина, мы — потомки тех, кто убегал от шелеста травы, независимо от того, правильно ли они определяли его причину.
|
|
|
|
Эволюционная психология не утверждает, что люди начали верить в богов все разом или что существует «ген религии». Наиболее обоснованная гипотеза состоит в том, что люди унаследовали психические механизмы, полезные для выживания: обнаружение намерений, вывод о намерениях, поиск защиты, поиск смысла, склонность запоминать яркие нарративы и чувство общности, возникающее благодаря ритуалам. Идеи о духах или богах появились как побочный продукт работы этих механизмов и впоследствии были отобраны в ходе культурного развития. Или, как выразился антрополог Паскаль Буайе,3 наличие человеческого мозга не означает «наличие религии», но означает способность относительно легко усваивать определенные религиозные представления. Таким образом, склонность принимать тень за грабителя, приписывать намерения ветру или буре или верить в то, что невидимый субъект может влиять на нашу жизнь и ему нужно возносить молитвы, — все это можно объяснить одними и теми же глубинными психическими механизмами.
|
|
|
|
Общим для всех представлений о божествах является приписывание им стратегической субъектности, что связано с теорией сознания. Точно так же, как при взаимодействии с другими людьми нам удобно приписывать им намерения, планы и знания, мы легко можем представить, что невидимые субъекты, такие как боги, стратегически и втайне от нас знают, что мы делаем: кто украл, кто солгал, кто заслуживает наказания, а кто — защиты. Это делает их частью нашей системы моральных ценностей и помогает объяснить, почему во многих религиях боги, предки и духи связаны с моралью. С этой точки зрения мораль не является порождением религии. Как было экспериментально доказано,4 прайминг (т. е. предварительная активация связанных ментальных ассоциаций) религиозных концепций может повысить уровень просоциального поведения в анонимных экономических играх. Этот результат подтверждает идею о том, что наблюдающий за нами бог может функционировать как психологический механизм морального контроля.
|
|
|
|
Еще один эволюционный механизм, формирующий нашу склонность верить в одного или нескольких богов, — это система привязанности. Человеческие младенцы зависят от тех, кто о них заботится, и поиск защиты у более сильного человека является базовым адаптивным механизмом. Таким образом, вера в божественного покровителя — невидимого, защищающего, всегда готового прийти на помощь, на которого можно переложить свои ранние переживания, связанные с зависимостью, потребностью в комфорте и безопасности, — вполне ожидаема. Не все боги любящие и оберегающие, но часто они принимают форму «отца» или «матери», которые в некотором смысле являются естественными шаблонами для представления божеств как объектов привязанности.5
|
|
|
|
А что насчет ритуалов? Эволюционная психология изучает их роль в формировании веры в божеств и в усилении религиозного опыта. Одна из функций ритуалов заключается в том, что они служат дорогостоящими и трудно подделываемыми сигналами приверженности группе — пост, жертвоприношения, болезненные обряды инициации, изнурительные танцы или денежные пожертвования, — благодаря которым группа укрепляет свою сплоченность.6, 7 Кроме того, наш мозг сильно активизируется под воздействием возбуждения, которое обычно сопровождает религиозные ритуалы, включающие музыку, танцы, сотрудничество, физический контакт, доверие, медитацию и повышенное эмоциональное возбуждение. Религиозные обряды могут активировать центры удовольствия (дофамин), центры привязанности и доверия (окситоцин), центры спокойствия (серотонин), центры бдительности (норадреналин/адреналин), а также центры эйфории и обезболивания (эндорфины). Такое сочетание помогает объяснить, почему ритуалы кажутся нам такими яркими и задействуют тело, эмоции, группу и мозг одновременно.8, 9
|
|
|
|
С этой точки зрения вполне объяснимо, почему люди поверили в одного или нескольких богов: наш разум уже был настроен на то, чтобы распознавать действующих лиц, приписывать им намерения, искать защиты, видеть цель, представлять себе разум, отделенный от тела, запоминать истории с элементами сверхъестественного и использовать ритуалы для сплочения групп. Это был постепенный процесс — как и всегда в эволюции, — в ходе которого обычные когнитивные механизмы породили необычные концепции, такие как существование одного или нескольких существ с божественными характеристиками.
|
|
Так откуда же берется духовность?
|
|
|
|
Недавно издание Skeptic опубликовало статью «Бог не умер: мир становится все более религиозным»,10 в которой показано, что в целом религиозная принадлежность в мире продолжает расти — и не за счет обращения в веру, а за счет демографических факторов, в частности более высокого уровня рождаемости и более молодого среднего возраста среди мусульманского и христианского населения, особенно в Африке. Эта картина верна и служит полезным опровержением бытующего в Северном полушарии мнения о том, что религия находится в упадке. Но она описывает явление, отличное от того, о котором идет речь в этой статье. Демографическая история — это история о росте числа людей, ассоциирующих себя с той или иной религией, на уровне всего населения планеты. Далее речь пойдет о психологии на индивидуальном уровне в конкретных группах населения — в основном в США и Западной Европе, — где число людей, формально не ассоциирующих себя с какой-либо религией, на самом деле сокращается. Эти две картины не противоречат друг другу: на Западе число людей, не ассоциирующих себя с какой-либо религией, может расти, в то время как в абсолютном выражении число людей, ассоциирующих себя с той или иной религией, продолжает расти во всем мире из-за высокой рождаемости в других регионах. Вопрос, который рассматривается в этом разделе, более узкий и связан с психологией: что происходит с когнитивными механизмами, которые только что описала эволюционная психология, у людей, отказывающихся от организованной религии?
|
|
|
|
Эволюционная психология и нейронаука (нейротеология) не только объясняют природу религии и веры в Бога (богов), но и могут пролить свет на «светскую духовность». Несколько опросов, проведенных в США, показывают, что отношение людей к своей духовной жизни меняется. Согласно исследованию Pew Research Center «Духовность среди американцев»11, 70 % взрослого населения США считают себя в той или иной степени «духовными» людьми, 22 % относят себя к «духовным, но не религиозным», 48 % — к религиозным и духовным, а 21 % — ни к тем, ни к другим. За пять лет доля тех, кто относит себя к «духовным, но не религиозным», выросла на 8 %. Кроме того, доля взрослых, не принадлежащих ни к какой религиозной конфессии, составляет 28 % в целом и 43 % среди людей моложе 30 лет. Более того, 88 % тех, кто считает себя «духовными, но не религиозными» людьми, верят, что за пределами материального мира существует нечто духовное, даже если они не могут его увидеть, а 42 % утверждают, что религия приводит к разобщению и нетерпимости.
|
|
|
|
Согласно опросу Института Гэллапа «Религия и социальные тенденции», почти половина взрослого населения США считают себя религиозными людьми, 33 % — духовными, но не религиозными, а 18 % не относят себя ни к одной из этих категорий. При этом доля американцев, которые верят в буквальную истинность Библии, достигла исторического минимума и составляет 20 %.
|
|
|
|
Последний опрос, проведённый Исследовательским институтом Спрингтайд, 12 был посвящён молодёжи: 71 % респондентов в той или иной степени считают себя религиозными, а 79 % — духовными. Три четверти опрошенных придерживаются определённой религии, традиции или мировоззрения, в том числе «духовности, но не религиозности», а четверть считают себя атеистами, агностиками или не относят себя ни к одной из этих категорий.
|
|
|
|
Те же когнитивные механизмы, которые приводят к вере в Бога (богов), могут порождать и «духовность без богов». То есть гипертимезия, теория сознания, системы привязанности и ритуалы не исчезают с ослаблением религиозной принадлежности — они просто находят выражение в таких практиках, как йога, медитация, единение с природой или ощущением связи с «энергией» или «Вселенной». В этом смысле демографический спад организованных религий на Западе и сохранение — и даже рост — светской духовности не являются противоречивыми тенденциями. Это две стороны одной и той же эволюционировавшей психологии, которая утрачивает традиционный объект веры, но при этом лежащие в ее основе механизмы остаются полностью активными.
|
|
|
|
Мы люди. Не верить в Бога (богов), не вести духовную жизнь и не участвовать в религиозных обрядах, судя по имеющимся данным, чрезвычайно сложно, даже если Бога больше нет.
|
|
|
|
Источник
|
