В один прекрасный день вы встречаете на улице своего любимого писателя. Его произведения произвели на вас неизгладимое впечатление, они рассказали вам о ваших собственных чувствах, которые вы не умели выразить. Вы хватаете его за локоть и поначалу нечленораздельно всхлипываете от восторга. Собравшись с духом, пытаетесь поведать кумиру, как много говорят вашей душе его работы, как удивительны его сюжеты. Как ему удаётся так писать?
Ваш любимый автор не ссылается на какую-то внутреннюю музу. «Если честно, — выдаёт он слегка взволнованно, — я написал компьютерную программу, которая позволяет мне алгоритмически генерировать романы в любом стиле, какой я только захочу!» Он объясняет вам, что ваш любимый роман был, по сути, написан этим самым алгоритмом. Он всего лишь попросил программу проанализировать своих любимых авторов, немного рассказал о персонажах, месте действия и тематике, а затем получил готовый текст, который назвал своим.
Более того, ваш любимый прозаик утверждает, что можно написать роман, взяв за основу, к примеру, стиль Набокова, сюжетную манеру Дэна Брауна, персонажей мультфильма «Скуби-Ду» и темы «Улисса»!
Почувствуете ли вы себя обманутым?
Конечно, романы таким образом пока ещё не пишутся. Но музыка уже сочиняется. Можно ли считать музыку, созданную алгоритмами, подлинным видом искусства?
«Девяносто девять процентов того времени, что я сочиняю, я на самом деле присваиваю имена», — 29-летний Джозая Оберхольцер живёт перед компьютером. Код, который он пишет в текстовом редакторе Vim, ничем не отличается для него от обыкновенного нотного стана, тем более что созданная им в соавторстве библиотека Abjad на базе языка Python действительно позволяет превращать его музыку в удобочитаемую партитуру с помощью программы LilyPond.
Г-н Оберхольцер, аспирант Гарвардского университета (США), мечтает применить методы сочинения электронной музыки для создания работ, которые мог бы исполнить обычный, человеческий оркестр. Вместо того чтобы нанизывать одну ноту на другую, он простыми человеческими словами описывает свой смутный музыкальный замысел, который затем переводится на язык нот специальным инструментарием.
«Я объясняюсь с компьютером прозой, — рассказывает композитор. — Поначалу всё абстрактно и поэтично, но со временем появляется конкретика. Одни вещи описать легко (например, гармонии), другие — посложнее, и мне пришлось выработать собственный метод описания. Представляете себе звучание 20 скрипок, по которым ударили одновременно? Я пытаюсь описать, насколько долгим, насколько густым должен быть звук, и так далее».
Постепенно вырисовывается что-то вроде словаря, благодаря которому компьютер начинает понимать композитора: что ему нравится, какую музыку хочет писать, что для него означают те или иные мелодии и гармонии, что должны чувствовать люди, которые услышат будущее произведение. «Когда мне хочется зафиксировать свежую музыкальную идею, я первым делом пишу новую утилиту, а уже потом добавляю её в произведение, — поясняет г-н Оберхольцер. — Эти утилиты словно метаинструменты, и я порой пишу утилиты для утилит, дабы расширить палитру».
Для него это совершенно естественный способ сочинять музыку: «Искусство — оно как музейная работа. Мысленно ты прорабатываешь все возможные варианты, а потом стараешься воспроизвести тот, на котором остановился. Разницы, по-моему, никакой. Компьютер не пишет музыку за меня. Это просто другой способ контроля ситуации».
Для многих из нас компьютерная музыка — это что-то новое и оскорбительное. Но в действительности данная техника сочинительства стара как мир. «И Моцарт, и Бах пользовались алгоритмами, — считает 73-летний пионер автоматической музыки Дэвид Коуп. — Компьютеров у них, конечно, не было, но была система компоновки музыки из нескольких уже сочинённых фрагментов с помощью игральной кости».
Игральная кость — это алгоритм, хотя и примитивный. И алгоритмы, по Коупу, естественны, как дыхание. «Я всю жизнь полагал, что мы, люди, — ходячие алгоритмы, — говорит он. — То, как мы моргаем, думаем, движемся, завязываем шнурки, — всё это заложено в нашей ДНК».
Было время, когда г-н Коуп сочинял музыку более традиционным способом. Но затем с ним приключился творческий кризис: «Году этак в 1980-м мне дали $5 тыс., чтобы я написал новое произведение. Я не написал ни одной ноты за пять лет, но всё равно взялся за ту работу, потому что мне надо было кормить пятерых детей. Деньги я потратил, подкрался дедлайн, а я так ничего и не придумал».
В панике г-н Коуп вспомнил о старом терминале, который стоял в гараже и был подключён к университетскому мейнфрейму. «Это и компьютером-то нельзя было назвать, — хохочет композитор. — Просто телевизор да модем, никакой особой начинки. Никакого компьютера там не было и в помине». Но терминал подсказал ему идею. Он и раньше прибегал к помощи алгоритмов, только аналоговых. А что если написать программу, которая...
«Я много лет преподавал музыкальную теорию, и в частности Баха, поэтому решил просто ввести в базу данных всё, что знаю о Бахе, — вспоминает г-н Коуп. — На каждую ноту приходилось пять параметров. Закончив, я смог написать программу для анализа всего наследия Баха в поисках его характерных черт, а затем создавать абсолютно новую музыку в том же стиле».
Таким же образом он загрузил в компьютер свои сочинения и получил произведения в собственной манере. За этим последовали композиции в стиле Моцарта и Рахманинова. По его словам, даже знатоки с трудом могли отличить совершенно новое произведение от якобы вновь обретённого сочинения классика.
Однажды какой-то критик отругал композитора за то, что его произведения слишком уж компьютерные. А потом пришёл к нему и сказал, что его новая работа по сравнению с прежней, раскритикованной, — это небо и земля, потому что в новой чувствуется душа.
В действительности это была одна и та же композиция.
Для сочинения музыки с помощью алгоритмов в первую очередь надо найти способ объяснить компьютеру, что музыка значит для человека, на языке, понятном машине. Это задача не на будущее и даже не на текущий момент. Мы живём в эпоху, когда компьютеры лежат у нас в карманах. Загрузите на смартфон Spotify или Rdio, и наряду с музыкой вы получите программу, которая умеет анализировать ваши музыкальные предпочтения и давать советы, что бы ещё послушать. Эта программа разработана фирмой Echo Nest, компьютеры которой «слушают» музыку, изучают её и затем помещают услышанное в контекст, «читая» рецензии на неё в Интернете.
Каждый божий день эти алгоритмы рекомендуют людям десятки миллионов песен. Это та же самая технология, с помощью какой Оберхольцер, Коуп и многие другие пишут свою музыку. Собственно говоря, соучредитель Echo Nest Тристан Джехан начинал в 2005 году как раз с этого — с того, как создавать абсолютно новые музыкальные произведения, наслушавшись старых.
Разница между технологиями Оберхольца — Коупа и Echo Nest в подходе к проблеме. «У нас компьютер сам вычленял ритмы, гармонии, темпы и такты, — поясняет г-н Джехан. — Мы не изучали музыку ради того, чтобы потом пересказать компьютеру, чтоона означает. Мы учили машину слушать и разбираться в музыке самостоятельно».
Прослушав достаточное количество композиций того или иного автора, алгоритм г-на Джехана мог затем синтезировать новые работы в том же стиле: «Мы могли взять, например, собрание сочинений Джеймса Брауна и перекомпоновать его таким образом, чтобы получилась совершенно новая работа, в основе которой лежал бы не замысел Джеймса Брауна и не то, что он действительно написал, а то, как звучит его музыка».
Затем г-н Джехан скооперировался с Брайаном Уитменом из Массачусетского технологического института (США), который занимался другой стороной проблемы — тем, как научить компьютер понимать, что значит для нас музыка. Так родилась фирма Echo Nest.
«Когда мы были ещё стартапом, к нам иногда обращались с просьбой подсказать алгоритмы, с помощью которых можно создать свежий хит, — вспоминает г-н Джехан. — Нам не трудно было это сделать, но мы решили, что это нехорошо. Это помогло бы издателям, а мы хотели помочь людям найти новую музыку, которая им могла понравиться. В наши планы не входило раздевание музыки в поисках формулы коммерческого успеха».
Вы заметили, да? Издатели! Может ли так случиться, что в недалёком будущем музыку будут писать только компьютеры? Можно ли будет считать это музыкой?
«Когда люди говорят о том, что музыка, написанная компьютером, уже не музыка, они подразумевают, что компьютер — это что-то волшебное, — говорит г-н Оберхольцер. — Это полная ерунда. Компьютер и алгоритмы — это просто мои рабочие инструменты. Когда люди говорят о том, что компьютеры лишат музыку души, чего-то человеческого, они в действительности говорят о способности человека творить, основываясь на том, что он хочет выразить. Но компьютеры и алгоритмы не посягают на роль творца. Они всего лишь дают мне возможность творить».
Г-н Джехан согласен: «Электроника, рэп, хип-хоп — этой музыки не было бы без технического прогресса. Слушающая машина и автоматический композитор — это просто инструменты, ибо программирует их всегда человек. Машина никогда не заменит творца».
На протяжении всей истории искусств перед творцом стояла одна и та же задача: заглянуть в себя и найти способ поведать другим, каким ты видишь мир. По словам г-на Коупа, это всегда делалось с привлечением алгоритмов, ибо мозг — тот же компьютер. Алгоритм так же стар, как искусство. И если в этом нет души, то где же она?
При использовании материалов с сайта активная ссылка на него обязательна
