Нужны ли нам сварливые роботы?

Нужны ли нам сварливые роботы?

Должны ли роботы и прочие механизмы чувствовать и проявлять радость, восторг, боль, гнев, усталость, раздражение? Понравится ли нам, если машина станет хмуриться, постанывать, вздыхать, ахать и охать, намекая на свои эмоции или внутреннее состояние?

Представьте себе, что есть учёные, для которых такой подход к технике кажется вполне оправданным. Один из них – Дональд А. Норман, профессор Северо-западного университета США и заслуженный профессор Калифорнийского университета, научный консультант целого ряда компьютерных, дизайнерских и прочих фирм, автор 12 книг, переведённых на 12 языков мира. Нормана всю жизнь особенно интересуют всевозможные бытовые приборы и приспособления – насколько они практичны, удобны, приятны, «дружелюбны». Каждая вещь, как он считает, должна нести некую эмоциональную нагрузку. Если, допустим, это подстаканник, то он должен нежно «обнимать» вашу чашку или стакан.

Многие считают, что Норман уж слишком сварлив, привередлив и придирчив. Вечно рассуждает о дизайнерских ошибках и упущениях. В 1988г даже написал книгу «Психология простых вещей», в которой многим дизайнерам досталось, как говорится, «по первое число». Но именно эта книга сделала его известным во всём мире.

Теперь, правда, этот старый ворчун изменился. По привычке всё ещё называет себя «адвокатом потребителя», но всё реже говорит о недочётах и всё чаще – о том потенциале, какой несут в себе современные технологии. В своих мечтах Норман видит будущий мир как населённый умными и простыми в обращении машинами. И даже машинами чувствующими, эмоциональными.

- Это уже другой, новый я, - говорит 67-летний профессор, обращаясь к участникам конференции по проблемам взаимодействия человека и компьютера, которая проходила недавно во Флориде. - Раньше я только и делал, что выискивал погрешности в технике, которая плохо работает.

И в самом деле. В 2002г журнал «Компьютер» опубликовал его разгромную статью о промышленности, выпускающей бытовую электронику. Сплошь и рядом эта техника настолько сложна в применении, будто у себя в гостиной или на кухне ты используешь ракетные технологии. Ну не абсурд ли это? Или, например, куда годится радиоприёмник в автомобиле «Porsche», если там десять совершенно одинаковых кнопок, да ещё надписи мелким шрифтом? Разве ты сможешь настроить это радио, когда мчишься на большой скорости?

Однако теперь в новой книге «Эмоциональный дизайн», которая вышла в январе 2004г, Норман доказал свою способность претерпевать поразительные метаморфозы – из жалящего овода он превращается в миролюбивого оракула, предсказывающего новую жизнь с позитивными эмоциями. Каждая вещь, каждый предмет быта, всё вокруг нас должно излучать и пробуждать положительные эмоции. Чем приятнее вещь, тем она – обычно – лучше работает. Почему? Потому что в неё вложили душу. В книге, например, есть иллюстрация – чайник, который, закипая, издаёт мелодичный музыкальный сигнал. Гармоничный звук не пугает своим жутким завывающим свистом, не заставляет кидаться на кухню сломя голову.

Вообще Норман любит демонстрировать свою коллекцию чайников. Они у него выставлены на кухне на особой полке. Тут есть чайники-красавцы и чайники-уроды. Французский дизайнер Жак Карельман назвал своё изделие «кофейник для мазохиста», и это понятно: ручка кофейника находится на той же стороне, что и носик. Может, это и оригинально, но действительно годится лишь для мазохиста: у вас есть все шансы обжечь себе руку горячим паром.

Другой чайник под названием «Нанна», созданный Майклом Грейвзом, столь неуклюж и некрасив, что тоже привлекает к себе внимание, но весьма удобен в употреблении и по-домашнему уютен. А третий – наклоняющийся чайник – сделан немецкой фирмой «Роннефельдт». Положи заварку на особую внутреннюю полочку и наклони чайник – листочки окажутся под водой, пока они завариваются. Потом ты можешь покачать чайник, то погружая заварку в кипяток, то извлекая её из воды. И, наконец, ставь чайник в нормальное положение, чтобы заварка не оказалась слишком уж крутой и горькой. Здорово придумано, верно? Норман, во всяком случае, этот чайник просто обожает. Но пользуется всеми тремя и ещё многими другими – в зависимости от настроения и ситуации.

Что ж, благо, мы все уже усвоили, как важна концепция гармоничности в отношении техники, и не только применительно к чайнику или ножу для чистки овощей. Это важно для компьютеров, магнитофонов, фотоаппаратов, сотовых телефонов и т.д.

Дональд Норман, однако, копает ещё глубже. Почему разные достоинства вещи непременно должны конфликтовать друг с другом? Разве нельзя сочетать красоту и функциональность, удовольствие и практичность? Мы много лет слишком уж превозносили строгую рациональность, логическую целесообразность и всё такое, - говорит он. Вещи, которые нас окружают, и в самом деле стали весьма компактны, строги и… холодны. Кухня иной раз напоминает операционную – настолько всё там стерильно и безлично. Да, аккуратно, чисто, функционально, но не очень-то уютно. И Норман приложил руку к тому, чтобы в науке родилась новая область, соединяющая математику и информатику с психологией. «Эмоции традиционно игнорировались, будто это всего лишь пережиток нашего животного прошлого, - говорит он. – Оказалось, это вовсе не так».

Профессор считает, что персональные роботы должны бы тоже работать лучше, если их программировать по-иному, т.е. чтобы они могли чувствовать страх, гордость, разочарование и т.д. Многие стиральные и посудомоечные машины являются, по сути, роботами с очень сложными алгоритмами, хотя никто не рекламирует их как роботы. Иная кофеварка – самый сложный робот в доме, поскольку выполняет несколько циклов действий и у неё есть микропроцессор, дисплей и пр. Но почему, спрашивается, почти все приборы столь безмолвны и обезличены? Мы лишь понимаем разумом, что они нам нужны, удобны, вот и всё. Иных эмоций они и не вызывают.

Кстати, об эмоциях. Не будем рассуждать здесь о различиях между такими понятиями, как эмоция, аффект, чувство, настроение, мотивация и пр. Сплошь и рядом в публикациях и выступлениях Нормана используется именно слово «аффект» как его следует понимать в переводе с латыни, – душевное волнение, страсть, бурные кратковременные эмоции. Но это также и своеобразная система обработки информации, отличная от той, какая привычна для когнитивной науки, - считает профессор.

В процессе познания мы пытаемся понимать и интерпретировать окружающий мир, и на это требуется время. Эмоция же срабатывает намного быстрее, поскольку её роль – помочь нам сразу вынести суждение: это хорошо, это плохо, то – безопасно. На биологическом уровне обе системы переплетаются и взаимодействуют. Эмоции, аффекты «подкачивают» мозг, и нейротрансмиттеры заставляют его работать по-иному. Когда человек напряжён, возбуждён, встревожен, он и мыслит иначе, нежели в счастливом состоянии духа. Аффектация со знаком минус заставляет тебя мыслить глубже, сосредотачиваться на отдельных деталях. Ты пытаешься решить проблему снова и снова, а чёртова машина никак не хочет работать. Ты ещё больше напрягаешься, упираешься из последних сил, а результата никакого. Иногда, конечно, тебя всё же осеняет: вот она, эта мелкая, но важнейшая деталь! Но издержки слишком велики. А вот позитивный аффект, т.е. когда ты умиротворён, окрылён и счастлив, позволяет тебе отвлечься от мелочей, мыслить шире. И откуда что берётся! Твои творческие и созидательные способности всплывают из неких тайных «хранилищ» и всё даётся легко, как бы само по себе. Так что если исходить даже только из утилитарных позиций, то и тут ясно: приборы и машины нужно проектировать такими, чтобы они положительно влияли на настроение пользователя. Чем глубже аффект, тем выше эффект, - считает Дон Норман.

Не подумайте, будто с такой концепцией согласны все. Даже эксперт по созданию интерфейсов Джекоб Нильсен, вместе с Норманом создавший консалтинговую фирму пять лет назад, опасается, что при такой постановке вопроса дизайнеры станут пренебрегать качеством и функциональностью приборов в угоду форме, привлекательному внешнему виду. Проблема ещё и в том, что вкусы у людей бывают разные. Наручные часы, например, проектируются в значительной мере с учётом этих разных вкусов, а потому выпускаются во множестве вариантов. Мало того, что рука бывает большой или маленькой – стандартного интерфейса просто-напросто не существует. И чем больше функций придаётся часам – календарь, будильник, секундомер, таймер и т.д., тем сложнее такими часами пользоваться. И даже если вы, наконец, вполне освоили свои часы, это не значит, что и с новой моделью справитесь столь же легко. То же самое относится и к мобильным телефонам, видеокамерам и пр. Почти все бытовые вещи превращаются из просто утилитарного прибора в аксессуар, элемент моды. И чем дальше идёт этот процесс, тем чаще возникает конфликт между стремлением дизайнера угодить всем и каждому и, с другой стороны, удобством в обращении. Так что не мудрствуйте лукаво!

Норман, однако, возражает. Нет, машины и должны быть разными, а иначе они не будут вызывать никаких эмоций. Более того, машины и сами должны испытывать эмоции. «Я не утверждаю, что следует копировать человеческие эмоции, - уточняет он. – Однако машина должна обладать ими по той же причине, что и человек: если хотите, чтобы механизмы были надёжными и безопасными, сделайте их любознательными и помогите им учиться». Автономные роботы, от пылесоса до марсохода, сплошь и рядом могут попадать в ситуации, на которые инструкция не предусмотрена, т.е. алгоритмы не заданы. И что же? Машина пойдёт вразнос? Нет, если у неё будут эмоции и способность самообучаться.

А вот это вызывает неприятие у многих. У Нормана ведь есть не только сторонники, но и критики, даже противники. Бен Шнайдерман из университета в Мэриленде считает, что заигрывание с эмоциями заведёт нас на ложную тропу. О машинах нужно говорить на языке машин, а не на языке людей. Любопытно, как настроен Б.Д. Фогг, который проводит в Стэнфордском университете исследования о тех эмоциях, какими многие люди неизбежно начинают наделять свои компьютеры. Фогг считает, что программирование машин со псевдоэмоциями способствовало бы установлению более тесных интерактивных отношений между человеком и механизмом, однако в этом деле есть и этический аспект: это было бы своего рода предательством по отношению к человеку. Ну кто же захочет иметь дело с темпераментным компьютером, да к тому же упрямым, заносчивым или надменным? Понятно, что создавать их мы будем добросердечными, приветливыми, весёлыми и слегка ироничными, т.е. такими, чтобы было приятно общаться. А где гарантия, что среди них тоже со временем не появится закомплексованный невротик? Мы же говорим, что машина сама должна учиться, значит, у неё и успехи могут быть лучше или хуже, чем у других машин, и тут можно ожидать самых разных эмоций. Рано или поздно ей придёт в «голову» усомниться, справедливо ли то, что столь несовершенный и бренный человек управляет ею – такой умной, прочной и долговечной? И трудно предсказать, какую реакцию вызовет это у машины в эмоциональном плане. Не взбунтуется ли робот?

Нет, просто не нужно никаких крайностей, - считает Норман. Ибо количество и «качество» эмоций тоже можно регламентировать. Достаточно и т.н. «слабых методик». Если пылесос будет бояться высоты, он уж точно не сверзится с лестницы. Это и есть «слабый метод» придания эмоциональности. Если марсоходу «смертельно надоест» копошиться на одном и том же месте на дне кратера, он сам должен додуматься, как оттуда выбраться. Зато, если дать машинам возможность выражать свои эмоции – гримасничать, хмуриться, ворчать и т.п., они смогут намекнуть человеку, что происходит у них внутри.

Многие сетуют, что подать идею – это, мол, просто, а вот осуществить… Да, у Нормана в его книгах и лекциях действительно нет никаких технических деталей на этот счёт. И он это сознаёт, не отрицает. Всю свою жизнь этот человек продуцирует общие идеи и подходы к той или иной проблеме. А уж как это реализовать, дело других специалистов.

Споры спорами, а эти самые специалисты свой выбор, похоже, уже сделали. Во всяком случае, некоторые из них. Вспомним «говорящие» стиральные машины, которые голосом подскажут хозяйке, когда нужно порошок засыпать, а когда можно и отдохнуть. Или «одомашненные» роботы в Японии: один может спеть колыбельную и поздравить с днём рождения, другой выступает в роли компаньона и переводчика в поездках, с третьим можно танцевать. И обратите внимание: сплошь и рядом народ предпочитает практически почти бесполезную, но забавную или приятную машину той, которая сугубо функциональна. Иными словами, мы явно отдаём предпочтение «очеловеченному» варианту робота. Это, пожалуй, можно понять. В сегодняшнем мире, полностью механизированном и автоматизированном, человек иной раз ощущает себя потерянным, одиноким – ему не хватает общения. Конечно, «эмоциональная» машина – это всё равно лишь машина, а такое «общение» – лишь суррогат межличностных отношений. Но, видимо, для многих это всё-таки лучше, чем ничего…

Норман рисует футуристическую картину «союза» бытовых приборов в доме, когда все они будут в состоянии общаться не только с нами, но и друг с другом. Посудомоечная машина сможет передавать кофейные чашки автоматизированной полке, та – кофеварке, а если надо, то и плите, холодильнику, кухонному комбайну, и пр. Стиральная машина сама высушит бельё, переправит его в гладильный и сортировочный блок, откуда оно выйдет уже совсем готовым и аккуратно сложенным. Иначе говоря, профессору видится жильё, где все машины и механизмы представляют собой одну слаженно работающую бригаду, которая, к тому же, сама обеспечивает своё техническое обслуживание – мойку, смазку, дозаправку и пр. А техник будет являться лишь эпизодически, чтобы всё это проверить и определить, требуется ли в этой целостной системе ремонт или замена некой детали.

Нет, конечно же, будет нужен не один техник, а несколько. Это означает, что вырастет целая индустрия сервиса, гигантская отрасль экономики. В каждом жилом доме эти люди должны будут регулярно и своевременно заниматься компьютерными системами, кухонными роботами, отоплением и кондиционированием, обслуживанием автомобилей в гараже и пр. и пр. Ведь каждый из нас не может быть экспертом во всех этих областях, даже если машины и механизмы научатся постанывать, покряхтывать, икать, чихать или ещё как-то сообщать нам о своём самочувствии. Но, как считает Норман, они должны уметь выражать свои эмоции!

А как мы будем контактировать со своим компьютером? Жестом, движением тела, голосом, а потом и просто мыслями, эмоциями, настроением. Если мы спешим, компьютер это тотчас почувствует, потому что мы будем с ним связаны на основе биотехнологий. Может, поначалу понадобятся имплантаты под кожу, потом просто браслеты с датчиками и чипами, а потом не потребуется и этого. Сейчас мы можем лишь предполагать, как пойдёт «всеобщая киборгизация». Компьютер будет считывать, записывать и хранить на диске наши эмоции – в самые разные моменты жизни. И, если надо, даст нам возможность испытать их снова: если нужно успокоиться, он передаст нашей нервной системе чувство умиротворения и покоя. Но, если пожелаем, мы сможем заново испытать приятное волнение, восторг, экстаз, даже оргазм. Британского учёного Кевина Уорвика, который экспериментирует в этом направлении, некоторые сейчас считают ненормальным, но, может, это лишь до поры до времени. Судя по тому, как идут дела в области медицины, например, можно с уверенностью сказать: это неотвратимо, потому что уже происходит. Мы уже «вшиваем» в своё нутро кардиостимуляторы и многое другое. Так что рано или поздно компьютер станет переживать и наши эмоции – вместе с нами.

Иными словами, промышленности сегодня требуется не просто конструктор, проектировщик, а художник-дизайнер, мыслящий творчески и широко, с прицелом на будущее. У нас в России ещё несколько десятилетий назад появились люди, о которых можно по праву сказать именно это – «художник-дизайнер». В последнее время, однако, импортная техника настолько заполонила наш рынок, что для собственных художников-дизайнеров почти не осталось жизненного пространства. А жаль. Потому что народ у нас на редкость одарённый и изобретательный.

Да! Уж простите, ещё раз о чайниках. Недавно мне подарили потрясающий чайник со свистком. Дизайн – загляденье. Но откидной свисток не снимешь – одной своей стороной он наглухо прикреплён к носику, так что, наливая кипяток, надо приподнять набалдашник со свистком (хотя это даётся с трудом), взявшись за красивый (но раскалённый!) металлический шарик. Первая же пара-тройка ожогов подсказала – без тканевой «хваталки» тут не обойтись. Так что это чудо дизайна мы уложили назад в упаковку – на случай особо почётных гостей, и вернулись к своему прежнему видавшему виды чайнику. Вот я и думаю: читал ли дизайнер хоть что-нибудь о необходимости гармоничного сочетания красоты, функциональности и безопасности? А ведь о Нормане и его концепциях написано немало – им самим и другими. На западе нет ни одного приличного издания, которое о нём бы не писало. Даже и в российском Интернете заметна тенденция: компьютерные программисты пишут о нём на своём сайте, специалисты по мобильникам – на своём, а ещё где-то пишут о водопроводных кранах и – опять же о Нормане. Погуляйте по Интернету и наверняка найдёте массу любопытных идей. А собственный сайт Нормана - www.jnd.org. И, может, действительно пора уже решить, нужны ли машинам эмоции?..

Павел Волгин

На грани невозможного 22,2004