СОЛЯРИС, КОТОРОГО НЕ ВИДНО

СОЛЯРИС, КОТОРОГО НЕ ВИДНО

Осознание того, что все живое на Земле есть единый планетарный организм, постепенно приходит к человечеству.

“Соломон напрасно просил у Бога мудрости, потому что искал смерти, а не жизни”.

А.П.Чехов (Письма)

Общепринято, что человек создан по образу и подобию Божьему. Почему должно быть иначе, когда речь идет о человечестве в целом, когда оно приступает к активному освоению Космоса?

Глядя на муравейник или пчелиный рой, нельзя не удивляться и не испытывать восхищения от безупречной координации действий членов коллективного сообщества. Какими законами управляется их мир, как проявляется коллективный разум? Древнеегипетский родитель воспитывал свое чадо следующими наставлениями: «Пойди к муравью, ленивец, посмотри на его работу и поучись мудрости». А у некоторых арабских племен новорожденным клали в руку муравья, чтобы добродетели вечного труженика передались ребенку.

Сегодня наукой накоплено огромное количество наблюдений, делающих невозможным объяснение биологической действительности в исключительных терминах: инстинкт, программа поведения, передача информации на генетическом уровне. В многочисленной литературе по этиологии – науке о поведении животных – приводится обширный материал, свидетельствующий о наличии у коллективных сообществ феномена, который биологи определили понятием “надорганизменный разум”. Иными словами, можно говорить о наличии некого коллективного сознания, управляющего жизнью популяции (см. статью «Преимущества корпоративной жизни или тайный язык микробных сообществ»). Любой индивидуальный член оказывается как бы ячейкой единого организма, лишенный, в определенной мере, свободы воли и выполняющей общественно полезные задачи. Коллективное сознание проявляется не только на примере муравьев, пчел, термитов и саранчи, оно прослеживается в поведении более сложно организованных животных, особенно общественных и стадных. На птичьем дворе, в перелетной стае, в стаде оленей и обезьян существует строгая социальная иерархия и взаимопомощь.

Термин "разумное животное" применительно к большинству человечества оказывается неполным. На первый взгляд, поведение рабочего на конвейере ничем не отличается от поведения муравья. Но для рабочего – это лишь одна из его многочисленных функций: он может быть одновременно заботливым отцом, рыболовом, коллекционером, читателем романов, зрителем, членом политических партий. В каких-то ипостасях сильнее проявляется индивидуальное сознание, в других он находится под влиянием коллективного сознания.

Жесткая колониальная структура, удивительно устойчивая для муравьев и обеспечившая их выживание в течение сотен миллионов лет при всех изменениях окружающей среды, оказалась совершенно непригодной для человеческого общества – будучи даже насильственно установленной и оберегаемой, она самопроизвольно распадается в исторически короткие сроки. Очевидно, что при подавлении индивидуального сознания во имя коллективного в человеческом обществе оказываются нарушенными фундаментальные законы жизни ноосферы, законы устойчивости сложноорганизованной системы. Модели строения общества идеально подходят для простейших и насекомых, однако их интерпретации для более сложно организованных существ оказываются нежизнеспособными.

Причина отчасти и в том, что мы априори предполагаем, какое поведение разумное, а какое нет. Ставя эксперименты не над муравьями и пчелами, а над работающим на конвейере человеком, можно получить веские доказательства, что он не более чем биоавтомат. Но если мы легко соглашаемся, что невозможно изучать сознание и эмоциональный мир человека, исследуя его поведение через реакцию на сбои работы конвейера, то почему в этом отказано муравьям, пчелам, термитам и т.д.?

Очевидно, что даже просто переход к микро- или макромиру сопровождается изменением представления о том, что такое сознание, поскольку трудно говорить о каком-либо ожидаемом поведении. Наблюдаемое с высоты птичьего полета в ускоренном показе поведение людей на улицах большого города до странности напоминает муравейник или улей.

Если раньше человек признавал исключительно кровное родство, то с развитием науки и техники все более очевидным становится факт единого биогеохимического родства всего живого на планете Земля (см. «Генетические игры или начало сознательного эволюционного развития?»). Энергия развития живого вещества, биогенная энергия, не есть нечто постоянное. Любая биологическая или биокосная система, находясь в состоянии подвижного динамического равновесия с окружающей ее средой, и эволюционно развиваясь, увеличивает свое воздействие на среду. Эти позиции закреплены в биогеохимических принципах В.И.Вернадского:

1) Геохимическая биогенная энергия стремится в биосфере к максимальному проявлению;

2) При эволюции видов выживают те организмы, которые своей жизнью увеличивают биогенную геохимическую энергию;

3) Живое вещество находится в непрерывном химическом обмене с космической средой, его окружающей, и поддерживается на нашей планете энергией Солнца.

Биосфера не находится и никогда не находилась в состоянии равновесия. Она получает энергию Солнца и, в свою очередь, излучает определенное количество энергии в космос. Эти энергии разного свойства. Земля получает коротковолновое излучение – свет, который, трансформируясь, нагревает Землю. А в космос от Земли уходит длинноволновое тепловое излучение. И баланс этих энергий не соблюдается: Земля излучает в космос несколько меньше энергии, чем получает от Солнца. Эту разность – небольшие доли процента – и усваивает Земля, точнее, ее биосфера, которая все время накапливает энергию. Небольшого количества накапливаемой энергии оказывается достаточно для того, чтобы поддерживать все грандиозные процессы развития планеты.

Живые организмы и биосфера в целом состоят из тех же химических элементов, которые встречаются в окружающей среде. Во всех живых организмах преобладают в основном 14 элементов, их называют биогенными: Н2, С, 02 и другие. Они составляют 99,9% веса живых организмов, образуют 99% веса всей земной коры нашей планеты и тем самым обеспечивают устойчивость жизни на Земле. Все остальные химические элементы находятся в рассеянном состоянии. Большую часть веса живых организмов дают 02 и С. Они составляют от 50 до 90% их сухого абсолютного веса. "Совокупность живых организмов, – писал В.И.Вернадский, – образует лишь малую долю всей массы вещества биосферы, вес этого вещества представляет много триллионов метрических тонн (10^12), вес биосферы несколько квинтиллионов тонн(10^18).

Человечество производит по крайней мере в 2000 раз больше отбросов органического происхождения, чем вся остальная биосфера. Отходами или отбросами называют вещества, которые надолго исключаются из биогеохимических циклов биосферы, то есть из кругооборота веществ в природе. Другими словами, человечество кардинальным образом меняет характер функционирования основных механизмов биосферы.

Основные законы определяющие функционирование биосферы и других экосистем

• Принцип устойчивого неравновесия живых систем: живые системы никогда не бывают в равновесии и используют за счет своей свободной энергии постоянную работу против равновесия, требуемого законами физики при существующих внешних условиях;

• Закон биогенной миграции атомов В.И.Вернадского: миграция химических элементов во всех экосистемах, включая биосферу в целом, осуществляется при непосредственном участии живого вещества, или же она протекает в среде, геохимические особенности которой обусловлены живым веществом живущим сейчас и жившим ранее;

• Закон физико-химического единства живого вещества В.И.Вернадского: все живое вещество Земли физико-химически едино;

• Закон постоянства живого вещества: количество живого вещества для данного геологического периода есть константа;

• Закон сохранения структуры биосферы: в живой природе наблюдается постоянное сохранение информационной и соматической структуры, хотя она и несколько меняется с ходом эволюции;

• Закон стремления к климаксу: для сохранения структуры биосферы живое стремится к достижению состояния зрелости, или экологического равновесия;

• Принцип экологической дополнительности: никакая функциональная часть экосистемы не может существовать без других функционально дополняющих частей;

• Принцип экологического соответствия: функционально дополняя друг друга, живые составляющие экосистем вырабатывают для этого соответствующие приспособления, скоординированные с условиями абиотической среды;

• Принцип экологического порядка или экологической взаимопомощи;

• Закон самоконтроля и саморегуляции живого: живые системы и системы под управляющим воздействием живого способны к самоконтролю и саморегулированю в процессе их адаптации к изменениям в окружающей среде;

• Правило автоматического поддержания глобальной среды обитания: живое вещество в ходе саморегуляции и взаимодействия с абиотическими факторами автоматически поддерживает среду жизни, пригодную для ее развития.

Мысль и предчувствие того, что поступки человека, его вольные и невольные действия, тайные привязанности, влечения и намерения отнюдь не случайны, но находятся под «Всевидящим Оком», когда-то породили в человеке представление о Боге. Скептик и пессимист может отрицать очевидное превосходство суммы накопленных человечеством знаний и достижений, ссылаясь на уникальность собственного мнения, волеизъявления, мироощущения и внутренней экзистенции. Это его право, как и право молодого растущего организма искать удовольствия и размножающегося во благо себе и своим потомкам. Но история показывает, что, несмотря на всю самовлюбленность и зависимость от инстинктов и обстоятельств отдельной особи, общество движется по какой-то непостижимо «правильной» траектории, ведущей в неизвестность.

Тем, что человек очень даже способен жить «за стеклом» и, более того, получать это этого гамму дополнительных удовольствий (желание быть естественным на сцене, подсматриваемым миллионами), в наше время никого не удивишь. Технические средства позволяют сделать и не такое. Прогресс достиг уровня, что опережает самые смелые мечты не вполне адекватного индивидуума. То ли еще будет – плодитесь и радуйтесь на здоровье.

Развиваясь до некоторого критического возраста, человек иногда задается вопросом: кто я есть? А после критического возраста спрашивает себя: зачем и что я делаю? В конце концов, люди рожают детей от удовольствия, а воспитывают из любопытства на себя извне посмотреть и, может быть, неких высших потребностей: у них-то все будет по-другому, лучше, чем у нас.

Многие научно-популярные романы прошлого века современному читателю покажутся наивными и простодушными – действительность превзошла всякие ожидания. Впрочем, как и в любом деле, в жанре фантастики остались островки классики, имеющие непреходящее значение на века. Одним из таких незатонувших участков суши несомненно является роман «Солярис» Станислава Лема, написанный в 1961 году.

Творчество Лема глубокими корнями уходит в современную науку, в новый мир, в котором только сейчас начинает жить человечество. Лем не пугается науки. Врач по образованию, он не пасует перед биологией, задумывается над астрономией, пытается вникнуть в законы физики, заглядывает за Ворота Абстракций, где стражники-математики преграждают путь вольному страннику… Но именно врач Лем сумел психологически верно охватить океаном разума планету Солярис, с необыкновенной легкостью вылепливающим из мыслей человека материальные формы. Очень узнаваемая ситуация происходит ныне на Земле.

Лем не очень лестно отзывался о вышедшем на экраны в 1972 г. фильме "Солярис" режиссера Андрея Тарковского. В книге Береца «Беседы со Станиславом Лемом» (1987 г.) приводятся следующие аргументы писателя. «К этой экранизации я имею очень принципиальные претензии. Во-первых, мне бы хотелось увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссер лишил меня этой возможности, так как снял камерный фильм. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не "Солярис", а "Преступление и наказание". Ведь из фильма следует только то, что этот скотина Кельвин довел бедную Хари до самоубийства, а потом по этой причине терзался угрызениями совести, которые усиливались ее появлением, причем появлением в обстоятельствах странных и непонятных. Этот феномен очередных появлений Хари использовался мною для реализации определенной концепции, которая восходит чуть ли не к Канту. Существует ведь Ding an sich, непознаваемое, Вещь в себе, Вторая сторона, пробиться к которой невозможно. И это в моей прозе было совершенно иначе воплощено и ангажировано... А совсем уж ужасным было то, что Тарковский ввел в фильм родителей Кельвина, и даже какую-то его тетю. Но прежде всего – мать, а "мать"– это "Россия", "Родина", "Земля". Это меня уже порядочно рассердило. Были мы в тот момент как две лошади, которые тянут одну телегу в разные стороны... В моей книге необычайно важной была сфера рассуждений и вопросов познавательных и эпистемологических, которая тесно связана с соляристической литературой и самой сущностью соляристики, но, к сожалению, фильм был основательно очищен от этого. Судьбы людей на станции, о которых мы узнаем только в небольших эпизодах при очередных наездах камеры, – они тоже не являются каким-то экзистенциальным анекдотом, а большим вопросом, касающимся места человека во Вселенной, и так далее. У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нем домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения. Тот эмоциональный соус, в который Тарковский погрузил моих героев, не говоря уже о том, что он совершенно ампутировал "сайентистский пейзаж" и ввел массу странностей, для меня совершенно невыносим».

Похожие претензии высказывает Лем в интервью газете "Московские новости" (1995 г.): «Солярис" – это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой... Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле – прекрасно, а я-то писал и думал совсем наоборот».

Очевидно, творческому человеку трудно расставаться со своими героями. Хемингуэй не признавал экранизации повести «Старик и море». Толстой, если бы увидел на экране озвученную версию «Войны и мира», наверняка прочел бы постановщику длинную моральную отповедь. А уж как Достоевский воспринял бы тему преступления и наказания в фильме «Солярис», одному Богу известно. Увы! Однажды, перерезав питающую пуповину от создателя (или рупора?), идеи отправляются гулять по миру своим ходом.

Нетрудно согласиться с Лемом в том, что ностальгия к прошлому не всегда лучший аргумент в пользу начинающих жизнь, а не заканчивающих ее. Так или иначе, человечество развивалось и будет развиваться, несмотря на ошибки и грехи отцов. А осваивать Космос не только нужно, но и необходимо для выживания будущих поколений.

Леонид Завальский

http://www.inauka.ru/analysis/article38714.html 25.01.2004