 |
ОДИНОКАЯ МОГИЛА
Геннадий Александрович Трохин из г. Новокузнецка Кемеровской области винит себя в том, что растревожил покой того, кто спал вечным сном. В жизни почти каждого человека иногда случается нечто невероятное... Это «нечто» нередко неразгаданной, а порой леденящей душу тайной висит над ним всю его жизнь. Со мной такая история произошла несколько лет назад. Было, как сейчас помню, начало октября - для грибника печальная пора прощания с лесом. Брат, узнав о моих намерениях, напросился со мной. договорились встретиться на автовокзале. Но под утро, как на грех, начался дождь. Меня это не остановило. Обулся я в свои болотные сапоги, натянул видавший виды «болоньевый» плащ и нырнул в хлюпающую темноту спящих еще улиц. Напрасно прождав брата, я на первом же автобусе отправился за город к своим заветным, только мне одному известным, березовым колкам. Долго бродил лесными проселками. Урожай был невелик, да и дождь моросил, как заговоренный. Пора было возвращаться. На обратном пути углубился в расположенный вдоль дороги сосновый бор... Эту одинокую, затерянную в лесной чаще, могилу я приметил давно. Несколько раз пытался разузнать о ней у местных стариков, но никто ничего не знал. Вытесанный из камня памятник пирамидкой торчал из земли. Еле заметный холмик зарос травой и был усыпан хвойной трухой. По краям - четыре, потемневших от времени, каменных шара с обрывками ржавой цепи. Вырубленная на камне надпись от времени стерлась. Когда я приблизился к могиле, надоедливое шуршание дождя внезапно кончилось, словно я вступил под огромный стеклянный колпак. Ни ветерка, воздух - теплый и застоявшийся. Усталость внезапно сковала меня, и я опустился под огромную ель. Постепенно душа наполнилась каким-то благоговейным трепетом, и я мысленно обратился к тому, кто лежал под этим холмиком: «Кто же ты такой, братец? И как тебя угораздило оказаться здесь одному-одинешеньку? Эх, не приведи Господь никому такое...» Нет, я не богохульствовал, хотя не верил ни в Бога, ни в черта. И вдруг я почувствовал, как тёплая волна мягко коснулась темени и стала разливаться по телу. Ощущение было такое, словно гладят тебя, как в детстве, по голове и что-то тихо и ласково говорят, говорят... Я уже не дрожал от сырости, противно расползшейся под одеждой. Когда я уходил, то ощущение чьего-то присутствия за моей спиной не покидало меня. Я обернулся... Мне почудилось неясное свечение над памятником. Не знаю, сколько плутал я по лесу: может, час, а может, два. В голове ни одной мысли, словно не я, а кто-то другой, незнакомый мне, поселился внутри и водит, водит по пустынному лесу, по одному только ему известному маршруту. Когда я пришел в себя, то не поверил своим глазам: стоял я опять под теми же елями! Нет, страха не было, я даже в сердцах ругнулся: "Надо же, столько потерять времени!" Напролом, срезая угол, я поспешил к дороге. Не сделал я и десяти шагов, как понял, что меня тянет вправо. Я весь напрягся, мысленно и физически противясь этой бесцеремонной и страшной силе, но что-то внезапно как будто взорвалось во мне. Как в калейдоскопе закружились вокруг деревья, ядовито-красные кусты калины, и я, ничего уже не соображая, ощутил, что растворяюсь в дождливой хмари заколдованного, ставшего вдруг незнакомым мне леса, из которого я безнадежно пытался выбраться. В третий и четвертый раз я оказывался на том же самом месте... В лесу стало темнеть. Я глянул на часы - начало седьмого. И тут до меня дошло... В паническом ужасе покосился я на памятник. Какое-то еле заметное свечение, как тогда, когда я в первый раз уходил отсюда, парило над холмиком. Я почувствовал, как под фуражкой у меня зашевелились волосы. Правая рука сама без подсказки поползла ко лбу, и я три раза неистово перекрестился: «О, Господи! Помоги мне выбраться отсюда!» И, повернувшись на сто восемьдесят градусов, на деревянных, негнущихся ногах поковылял прочь. «Десять, двадцать..., сорок,» - отмерял про себя шаги, неустанно крестясь. И, отойдя уже метров сто, с облегчением выдохнув, вытер платком мокрое лицо. В следующее мгновение я уже бежал к дороге. Перепрыгивая через глубокую колдобину, до краев наполненную водой, поскользнулся, упал, встал, набирая скорость, понесся дальше. Я не замечал хлюпанья воды в сапогах, насквозь промокшей спины, я мчался по дороге вперед, зная, что стоит мне остановиться, и я уже никогда не выберусь из темнеющего по бокам леса. Я все-таки успел на последний автобус. И когда захлопнулись его дверцы, и он утробно загудел, набирая скорость, не было человека счастливее меня на всем белом свете. Рассказал я эту историю двум своим приятелям. Один отнесся ко всему иронично, другой - с пониманием и даже очень интересно стал рассказывать о потусторонних мирах. Может, и действительно есть жизнь после смерти? А я бесцеремонно вторгся в этот потаенный мир и нарушил чье-то уединение и покой? С того злополучного дня и стала седеть моя цыганская борода, вечный предмет гордости. Бывая в тех краях, я старательно обхожу этот уголок старого, пребывающего в настороженном сне, леса. Пусть спокойно спит тот, кого я однажды растревожил.
Дом, милый дом дом с привидениями #46
|
|
