АЛЬФРЕДО АСТИЗ: Аргентина под пыткой

Новое правительство Аргентины, пришедшее к власти в результате военного переворота, обещало вернуть стране ее былую славу. Но вместо этого оно натравило на свой народ банду садистов, которые ввергли страну в пучину террора и массовых беспорядков. С 1976 по 1982 год Аргентина вела полномасштабную войну в пределах собственных границ. Врагами считались все, чьи взгляды расходились с официальной правительственной идеологией. Правящая военная хунта называла этот беспредел "процессом национального возрождения". Но это был лишь благозвучный эвфемизм массового кровопролития. Жертвами этого "процесса" стали все, кто хотя бы однажды держал в руках коммунистическую газету. "Винтиками" этой государственной машины террора служили сомнительные личности вроде лейтенанта Альфреде Астиза. Танки на мостовой Офицерский корпус, к которому принадлежал и Астаз, взялся за "очищение" аргентинского общества. В Южной Америке военные уже давно снискали дурную славу за вмешательство в дела гражданских правительств, так что аргентинская армия далеко не исключение. Военные преобладали в государственном аппарате Аргентины с 1930 по 1982 год. За этот период единственным гражданским правительством, пробывшим у власти полный срок, был кабинет Хуана Перона. Долгие годы, за которые произошло шесть военных переворотов, люди в военной форме вершили судьбы народа, а точнее - грабили эту богатую минералами аграрную страну. 23 марта 1976 года привыкших ко всему жителей Буэнос-Айреса разбудил лязг танковых гусениц. Но это не вызвало среди них паники. Такое уже неоднократно случалось в аргентинской столице. На сей раз к народу обратился генерал Хорхе Видела. Он разъяснил, что массовая безработица, инфляция, достигающая восьмисот процентов, разгул насилия "левых" вынудили военных взять власть в свои руки. Видела, захватив радио и телецентры, внушал аргентинцам: "Поскольку все конституционные механизмы исчерпали себя и стала очевидной невозможность восстановления нормальных общественных процессов, вооруженные силы сочли необходимым положить конец анархии, дестабилизирующей нацию. Новое правительство, преисполненное глубокого национального духа, отвечает самым насущным интересам страны и ее граждан". В голосе генерала звучала решимость, что вселяло в народ Аргентины скорее надежду, чем страх. С 1966 года в аграрных регионах страны бесчинствовали "левые" партизанские формирования, грабя, убивая, похищая людей, чиня злодеяния над гражданским населением. Страна неизбежно скатывалась к анархии и хаосу, ведя бесконечную борьбу против партизанских группировок, самой значительной из которых была так называемая Народная революционная армия. Существует точка зрения, что если бы террористы не создали в обществе атмосферу страха, в результате чего армии пришлось покинуть свои казармы, пятнадцать тысяч невинных жертв могли бы спокойно жить и по сей день. Но уставший от внутренних распрей народ горячо приветствовал Виделу и его сторонников с их идеями о "процессе национального возрождения". Пока Видела вещал собственному народу и всему миру, что его правительство будет уважать права человека, тайно формировалась машина террора, которой вскоре суждено было обрушить беды и страдания на ничего не подозревавших людей. Офицерский корпус аргентинских вооруженных сил в собственных глазах был элитной группой, неисполненной национального духа и гордости больше, чем любой другой слой аргентинского общества. Многие офицеры охотно приняли поручение руководить кампанией террора, развязанной для "перевоспитания" соотечественников. Среди них оказался и Альфреде Астиз, которому была уготована бесславная судьба палача, а имя его навсегда осталось вписанным в одну из наиболее мрачных и постыдных страниц истории Аргентины. Отряды смерти Альфреде Астиз, лейтенант ВМС, сын богатых родителей, испил до дна отравленную чашу, предложенную Виделой. Он безоговорочно поверил генералу, когда тот заявил, что враги нации находятся в самой Аргентине. Со рвением и энтузиазмом, достойным кардинала испанской инквизиции, он окунулся в деятельность так называемой "военно-морской школы", которая под весьма благопристойной вывеской учебного заведения на самом деле оказалась местом экзекуций. Сюда свозили тысячи "неблагонадежных", где их подвергали изуверским пыткам, а затем увозили на смерть. Немногим удалось вернуться к родным и близким. Такие центры пыток были организованы не только здесь. Армия, ВВС и полиция преуспели в своем стремлении отличиться на ниве преследования "внутренних врагов". Были сформированы карательные отряды. У каждого из них было специальное место, оборудованное как "адский центр", куда сгонялись диссиденты, которые, по мнению властей, разрушали аргентинский образ жизни и национальные традиции. Одна из немногих жертв, оставшаяся в живых после того, как побывала в лапах Астиза и его людей, - беременная двадцатисемилетняя преподавательница медицинского училища Исабель Гамба де Негротти. Ее схватили каратели, под дулом пистолета погрузили в машину "фордфалькон" зеленого цвета - эта марка впоследствии стала символом смерти - и доставили в здание военно-морского инженерного училища. Молодая женщина так описывает свои страдания: "Едва они ввели меня в комнату, как начали пинать ногами и бить по голове. Затем они раздели меня и стали бить чем-то резиновым по ногам, ягодицам и плечам. Это продолжалось очень долго, я несколько раз падала, но они заставляли меня всякий раз подниматься и стоять опираясь о стол... Они оскорбляли меня, требуя рассказать о людях, о которых я ничего не знала, и о вещах, о которых я не имела понятия. Я умоляла их оставить меня в покое, чтобы у меня не было выкидыша. Мне было так больно, что не было сил говорить. Они начали пытать меня электротоком, поднося провода к груди, бедрам и подмышкам. При этом не переставали допрашивать. Затем начали вводить провода во влагалище, а чтобы не было слышно моего крика, зажали рот подушкой. Кто-то громко позвал полковника. Тот пришел и велел увеличивать напряжение, пока я не заговорю, но я даже не знала, о чем я должна была говорить. Они продолжали поливать меня водой и мучить электротоком. Через два дня у меня случился выкидыш". Офицерам хунты повсюду мерещились враги. Эта подозрительность принимала форму паранойи, что явственно прослеживается в комментарии командира пятого армейского корпуса генерала Аделя Виласа, высказанном через несколько месяцев после начала "процесса": "До сих пор наша борьба с подрывными элементами повлияла только на верхушку айсберга... Необходимо уничтожить источники, питающие и формирующие подрывную идеологию, а такими источниками являются прежде всего университеты и средние школы". Хунта преследовала детей, студентов, профсоюзных деятелей, журналистов, учителей - все попали в водоворот террора. "Подозрительных" хватали наугад. Когда их заталкивали в машины, они выкрикивали свои имена и адреса прохожим, которые потом сообщали семьям, что их родственники схвачены прямо на улице. Военные часто избавлялись от свидетелей своих преступлений, выбрасывая людей из вертолетов. Считается, что около пяти тысяч безымянных жертв погибли именно так. Других тайно хоронили в пампасах, на сельских кладбищах, в укромных уголках страны, в общих безымянных могилах. Астиз и его подручные в стенах военно-морского училища прибегали к самым изощренным пыткам, которым подвергались мужчины, женщины и дети. Многие из тех, кто встречался с Астизом, сравнивали его с доктором Иозефом Менгеле из нацистского лагеря смерти Освенцим. Светловолосый голубоглазый Астиз, прозванный "ангелом смерти", упивался своей садистской работой. С самого начала "процесса реформ" Астиз брался за самые гнусные и грязные задания, от которых отказывались даже многие из его сослуживцев. Рауль Виларано, который впоследствии сознался во многих кровавых злодеяниях, совершенных им вместе с Астизом, рассказывал, как он и его люди выискивали жертвы. Они просто бродили по улицам и набрасывались на первых встречных, давая волю любым низменным желаниям. Одной из таких случайных жертв оказалась Дагмар Хагелин. Дагмар была арестована 27 января 1977 года. Она была шведкой, но выросла в Аргентине. Девушке едва исполнилось восемнадцать лет. Одаренная студентка, она увлекалась классической музыкой и интересовалась идеями социализма, но была далека от подпольной деятельности. Однажды она позвонила в дверь к своему другу, и тут появились двое незнакомцев в военно-морской форме. Дагмар бросилась бежать, но ее настигла пуля. Как потом выяснилось, стрелял Астиз. Тело девушки погрузили в багажник "форда-фалькона" и увезли в неизвестном направлении. В отличие от других "без вести пропавших", Дагмар была из семьи богатой и достаточно близкой к власть имущим. Ее отец, преуспевающий бизнесмен, дружил со шведским послом. Но, несмотря на все усилия, он так и не смог отыскать свою дочь. Дагмар - одна из тысяч невинных жертв террора, развязанного военной хунтой против собственного народа. Тело девушки так и не было найдено. Когда шведский посол получил новое назначение, он отказался от общепринятого дипломатического протокола, предписывающего церемонию прощания с руководителями страны пребывания. Это было сделано в знак протеста против кровавого режима генерала Виделы. Редактор еврейской газеты Джакобо Тимерман, которого заподозрили в симпатиях к "врагам государства", был подвергнут изуверским пыткам. Но ему удалось выжить. Тимерман опубликовал книгу "Узник без имени, камера без номера", в которой описывает свои страдания: "Во время пытки электротоком испытываешь такое ощущение, как будто тебя рвут на части. После этого уже не чувствуешь ударов. Дни и ночи, проведенные в темной камере без окон, заставляют вас потерять ощущение времени. Целыми месяцами узнику не дают умыться, почти не кормят. Иногда по двое суток держат в крошечной камере-одиночке с завязанными глазами, связанными за спиной руками. Естественные потребности приходится справлять прямо под себя..." Вершины своей карьеры Астиз достиг, когда под личиной простого крестьянского паренька Густаве Ниньо, потерявшего родственников в застенках хунты, проник в ряды женской организации под названием "Матери Плаза де Майо". Активистки этой организации пикетировали президентский дворец с табличками в руках, на которых были написаны имена их пропавших детей и родственников. Презрев дубинки и слезоточивый газ, они неделями не покидали площадь, привлекая внимание к массовым убийствам в стране, которую мировое общественное мнение считало наиболее цивилизованной в Южной Америке. И даже тогда, когда ряды демонстранток заметно поредели в результате арестов, а их дома подверглись разорению и стали пропадать члены их семей, Густаве Ниньо всегда был рядом. Он лицемерно утешал и поддерживал своих "подопечных", одновременно собирая "компромат" на их родственников и поставляя в застенки все новые и новые жертвы. Некоторое время Астиз работал в военно-морском представительстве Аргентины в Париже, где шпионил за группой аргентинских эмигрантов-правозащитников. После громкого скандала его откомандировали в Южную Африку. Но вездесущие журналисты, знавшие о неблаговидной деятельности Альфреде Астиза на родине, в 1981 году вышли на его след. Тогда хунта решила спрятать своего подручного подальше; и в 1982 году он отправился в южную часть Атлантического океана - на Фолклендские острова, где шла война с Великобританией. Палач на свободе Астиза захватили в плен британские морские пехотинцы, и когда в английских газетах запестрело его имя, в столицах мира забили колокола тревоги. Тысячи родственников погибших и замученных требовали предать суду и казнить убийцу. Но согласно Женевской конвенции Астиз считался военнопленным и его нельзя было передать иностранным государствам за преступления, совершенные в своей стране. После окончания военного конфликта в Южной Атлантике лейтенант-палач вернулся домой. В следующем году в Аргентине был приведен к присяге Рауль Альфонсин, сорок первый президент в истории страны. Волею народа он должен был не только повести Аргентину путем демократических реформ, но и искоренить черное наследие хунты. Несколько человек было привлечено к суду, среди них и садист Астиз. Но он так и не был наказан, не провел ни одного дня в тюрьме. На предварительном следствии сам Астиз отказался признать, что он похитил и убил Дагмар, а его адвокат в порыве красноречия завил, что если он и сделал это, то действовал в обстановке "военного времени"... Теперь этот средних лет человек с кровавым прошлым, но спокойной совестью живет в Аргентине. Как ни странно, на свободе... После прихода к власти Альфонсина правительство страны по требованию широкой общественности учредило комиссию по расследованию террора, учиненного в Аргентине военной хунтой. Комиссия установила, что излюбленным приемом палачей было уничтожение арестованных с последующим обезображиванием трупов, чтобы их невозможно было опознать. Почти девять тысяч "исчезнувших" так и не нашлись, несмотря на то что шестьдесят процентов арестованных были схвачены при свидетелях в общественных местах. Было обнаружено триста сорок центров пыток, но хунта отказалась признать, что в них зверски мучили и убивали людей. Комиссия подготовила доклад на пять тысяч страниц, однако правительство так и не смогло - или не пожелало - привлечь убийц к ответу. Черные дни "реформации" миновали, о временах правления кровавой хунты в Аргентине остались лишь мрачные воспоминания. Но люди в защитной форме и черных очках затаились в ожидании нового шанса. Однако Эва Бонафини, женщина, потерявшая двоих сыновей и невестку во время разгула террора, надеется, что их время никогда не настанет. Она свидетельствует: "Хунта развязала войну против собственного народа. Погибли тысячи невинных людей, не представлявшие для властей никакой опасности То, что случилось с нами, должно служить суровым предостережением всем, кто в периоды острых социальных потрясений испытывает тоску по "сильной руке", по диктатуре. Потому что очень часто она оказывается кровавой".

Дом, милый дом дом с привидениями #69