Эхо войны в долине смерти

Эхо войны в долине смерти

Война, отгремевшая более шести десятков лет назад, по сей день отдается эхом памяти и скорби в душах ветеранов, эхом взрывов мин, пролежавших в земле все эти годы и случайно обнаруженных только теперь.

Отдается она и эхом криков «Ура!» и «Вперед!», с которыми прорывались под Новгородом наши солдаты, попавшие в жестокий «котел». Их возгласы радости и стоны смерти, преодолевая время, слышны и сейчас. А в пасмурный день или глухой ночью и самих солдат можно увидеть на тех же местах, что и шестьдесят лет назад. Их боль и надежда, минуты радости и долгие дни тоски, предсмертный ужас и ликование при малейшем отступлении врага были здесь так сильны, что навсегда сделали это место аномальным.

Новгородский котел Долина смерти – не броское словцо журналиста, а название вполне реальной местности в Новгородской области. Протяженность этой долины всего лишь полтора-два километра – именно такой ширины был коридор, по которому солдаты пытались выйти из окружения. Коридор, простреливаемый со всех сторон и с воздуха, коридор, само удержание которого стоило сотен жизней ежедневно.

Здесь коварной осенью и лютой зимой Вторая ударная армия по пояс в ледяной воде местных болот прорывалась к своим.

Но попытка не удалась. Холод, болезни и вражеские пули сделали свое мрачное дело.

Выжили единицы – из десятков тысяч… Говорить об этом долго было не принято, и во многих учебниках данной трагической страницы войны так и не оказалось. А в шестидесятые годы болотистые почвы Новгородской области в этом районе просто перепахали тракторами и засадили лесом. Не глядя на то, что пахали прямо по костям, слоями лежавшим тут, не различая наших и немцев, рядовых и офицеров.

Таков был указ сверху. Тогда никто не мог, да и не хотел разгребать залежи трупов, ведь это привлекло бы ненужное внимание к печальному и позорному (ибо попавшей в окружение армии практически не помогали извне, бросив ее на произвол судьбы) эпизоду в судьбе народа-победителя. При коммунистах вспоминать о подобных ситуациях было не принято.

Но мертвые не прощают подобного обращения. Не из жестокости, нет. Просто от того, что, не будучи похороненными по всем правилам, они так и не смогли покинуть место столь варварского упокоения (если это можно так называть) своих тел.

Хлеб для призрака Об этом месте ходит немало легенд, но еще больше о нем историй, в истинности которых практически никто не сомневается. Одна из них произошла еще в семидесятые годы и до сих пор остается самой известной и шокирующей из тех, что связаны с этим местом. Случилась она с жительницей расположенной неподалеку деревни. Ей тогда было лет десять, и родители, днем уходившие на работу в поле, оставляли ее за хозяйку в доме.

Как-то пасмурным и серым осенним днем в дверь постучали. Девочка открыла, подумав, что кто-то из соседей пришел что-нибудь попросить или, наоборот, угостить чем-нибудь. Но за дверью стоял улыбающийся, хотя еле держащийся на ногах молодой парень в солдатской форме. Форма на нем была грязная, местами порванная, сам он был изможден, но глаза его светились радостью.

– От самой Смерти вырвался, хозяюшка! – сказал он, словно отвечая на ее немой вопрос о его внешнем виде и так плохо сочетающейся с ним радостью в глазах. – Не найдется ли чего перекусить? – спросил чуть виновато, словно просил последнее.

– Конечно! – крикнула девочка и метнулась в избу.

Она, советская школьница, росла на книгах о мужестве, о солдатах, защищавших и защищающих нашу Родину и рядом, и на чужих землях. Сейчас перед ней стоял один из них. Откуда он тут, она даже не подумала. Это был солдат нашей Родины, и он что-то у нее попросил. Как же она могла ему отказать? Да родители наверняка поступили бы так же! Девочка, не сомневаясь, вынесла бойцу буханку свежего хлеба и кружок домашней колбасы.

– Вот! Нате.

– Богато живете, хозяйка, – с удивлением промолвил солдат, беря из ее рук еду. – Не на один день мне хватит! Он еще раз улыбнулся ей на прощание одними глазами и зашагал к лесу. Девочка шмыгнула было в дом, но потом решила в окно посмотреть, куда же пойдет солдат. Но он не пошел никуда. Отойдя на несколько шагов, он стал просто исчезать в воздухе. И только тут до нее дошло, что глаза у него были абсолютно белые, без зрачков, а собаки во дворе, которые обычно лают на любого постороннего, даже не подали голоса, когда подошел этот странный солдат.

Уже много позже, взрослой, ей случайно удалось узнать судьбу своего тогдашнего гостя. Увидев как-то его фото в газете, она прочла и статью, сопровождавшую фотографию. Говорилось в ней о том, как из окружения чудесным образом спаслись несколько человек, сумев выйти к нашим позициям. Тот, на фото, после этого прошел всю войну и даже получил какие-то награды, но в конце войны все же погиб. Как водится, геройски. А тогда им удалось выжить потому, что одному из подразделения посчастливилось где-то достать огромную буханку хлеба и целый виток колбасы. В страшном сорок втором году, в окружении, это было неимоверным богатством, ведь, помимо всего прочего, у попавшей в «котел» армии не было продовольствия, солдаты жили впроголодь. А уж те, кто отрывался от армии и пытался выйти из окружения сам, и вовсе часто гибли от того, что у них просто не было сил идти дальше из-за постоянного голода.

Вот тогда женщина и поняла, почему не лаяли собаки. Впрочем, не особо этому удивилась.

Хрономиражи С семидесятых годов, после того как на месте массовой гибели людей прямо поверх костей был посажен тот самый лес, что растет здесь и теперь, это место стало сплошной аномальной зоной. И жители близлежащих деревень уже не поражались тому, что могли услышать там крики «Ура!» или даже увидеть призрачных солдат. Такие особенности аномальной зоны, как остановки часов или их неправильная работа; рябь и марево в воздухе перед появлением хрономиража (так обычно называют картины из прошлого, которые удается наблюдать нашим современникам); эффект перемещения голоса, когда кажется, что говорящий стоит то в одной, то в другой точке, причем эти точки удалены друг от друга очень сильно, со временем тоже перестали удивлять местных. Человек ко всему привыкает, и если тебе приходится жить рядом с аномальным – привыкнешь и к нему.

Но то – местные. А многие поклонники аномального из разных концов России уже давно стремятся попасть сюда, чтобы воочию убедиться в том, что все, что говорят об этом месте, правда. И мы не стали исключением, отправившись в Долину смерти, чтобы самим увидеть все, что там происходит (или узнать, что не происходит ничего – и такое тоже бывает, когда окрестные жители сами подогревают интерес рассказами о якобы аномальных свойствах местности, чтобы привлечь заинтересованных туристов).

На трассе Москва – Петербург на подъездах к этому месту монументы и памятные знаки стоят практически друг за дружкой. Только один потеряется из виду, как впереди уже виден следующий.

И вот мы добрались до главного памятного монумента – небольшой часовни и кладбища, где захоронены останки тех, кого удалось найти и опознать работникам поисковых отрядов, работающих в этом районе в последние годы.

Кстати, после строительства и освящения часовни интенсивность аномальных явления сильно уменьшилась, замечают местные. Отпевания, панихиды, молебны за души усопших проводятся здесь на каждый большой православный праздник. Вероятно, службы помогают этому месту возвратиться в норму. Но путь этот долог.

Личный опыт Сейчас здесь уже почти не встретишь материального призрака из прошлого, который попросил бы у тебя буханочку хлеба, но все еще можно услышать призрачные голоса. В этом мы очень скоро убедились, зайдя в ближайший придорожный лес. Где-то за железной дорогой работают поисковики, чья задача – найти и похоронить тех, кто когда-то пал на этой земле. Будь то русский или немец, командир или рядовой – смерть всех уравняла в одном праве – праве на похороны, на отпевание, на могилку, пусть и братскую.

Это тогда были «наши» и «враги». Сейчас есть просто павшие в давней уже войне солдаты, и долг тех, кто живет сейчас, – найти их и похоронить нормально. А здесь, в этом лесу, поисковики то ли уже отработали свое, то ли еще и не начинали.

Воронки от снарядов – практически на каждом шагу. Под буреломом – какие-то потерявшие форму ржавые железки.

Нам уже начинает казаться, что ничего аномального тут нет, и мы решаем, перекусив, идти на другую сторону дороги.

Сидим, отдыхаем, доедаем, когда почти рядом раздаются голоса. Слышны громко, но слов не разобрать. Не понять даже, на каком языке говорят. Озираемся – никого рядом нет.

А голоса продолжают звучать. Собаки, бывшие с нами, прижимают уши и молча вжимаются в землю. И все. Никаких эффектных призраков и четко слышных криков «Ура!», но мурашки по коже начинают бегать очень активно. Одно дело – в теории знать, что такое возможно, и совсем другое – столкнуться с этим самим. Но мы все же идем на другую сторону дороги.

Обходим поисковиков, нам не к ним – не военные трофеи нужны нам и не истории, которые у тех, кто давно здесь, наверняка имеются в избытке. Нам хочется увидеть все своими глазами.

Лес светлый, довольно чистый. Нет густого подлеска и бурелома, бывших на другой стороне. Весь пейзаж какой-то радостный и светлый. Будто здесь не место смерти многих тысяч человек, а приятный городской парк. И мы беззаботно расходимся по разным тропинкам, чтобы лучше успеть осмотреть это место.

Через какое-то время, уже на обратном пути, я позвала собаку, которая оставалась с моим коллегой Дмитрием. Обычно на зов пес бежит практически немедленно, где бы и с кем бы он ни был, – знает, что если зовут, могут дать вкусненькое.

Но тут его нет. Зову еще раз и еще. Не идет, хоть ты что. Расстроенная таким его поведением и немного злая возвращаюсь на место встречи одна. Пес там, сидит с абсолютно потерянным и ничего не понимающим видом. Лицо коллеги ничуть не лучше.

– Что такое? – спрашиваю.

– Твой голос доносился то с одной стороны, то с другой. Собака не знала, куда бежать. Влево метнется – ты справа зовешь, он вправо – а ты опять как будто слева. Начал принюхиваться, но, похоже, и по запаху не смог понять, где ты. А голос то из леса, то практически от самой железной дороги, то с тропинки, то вообще как будто очень издалека… Тут мы замолчали и дружно уставились на лес напротив. Он как бы задрожал (при полном отсутствии ветра), деревья пошли рябью и на несколько секунд на месте зеленого летнего леса мы увидели голые деревья. Это была то ли осень, то ли последствия взрывов снарядов, когда взрывной волной с деревьев сдирает листья и тонкие ветки. Пара-тройка секунд – и все вернулось на свои места, перед нами опять был густой зеленый лес.

Да, вот и еще одно ненавязчивое подтверждение аномальности здешних мест. «Навязчивых» подтверждений мы, впрочем, так и не увидели. А перечислять все подобные «мелочи» не хватит и целой газеты.

* * * Назад возвращались со смешанным чувством. С одной стороны, никаких призраков мы не увидели, не слышали криков «Ура!» и призывов не отступать, о которых частенько пишут, говоря об этих местах. Не увидели мы и гор костей и черепов, которыми, согласно тем же описаниям, тут все просто усыпано. Возможно, следует сделать скидку на то, что некоторые люди любят преувеличивать все в своих рассказах.

Но ведь мы на самом деле столкнулись с тем, что трудно объяснить с материалистической точки зрения! Почему голос доносился из разных точек? Как объяснить «смену декораций» в лесу на несколько секунд? Не массовой же галлюцинацией… А чьи громкие голоса мы слышали в самом первом лесу так близко от себя, так и не увидев их обладателей?

Елена МОРГАН

Тайная Власть 08,2008