|
Красота - страшная сила
|
|
|
|
Красота – это страшная сила. Настолько великая, что иногда она убивает. Когда, например, из желания быть в тренде, ты начинаешь пудриться свинцовыми белилами или носить платья из токсичных материалов. Скажете, вы не так глупы, чтобы так поступать? Ха, уверяем вас: жертвы моды думали точно так же и считали себя не только умными, но и продвинутыми людьми. Они не знали, что, торопясь идти в ногу со временем, они подвергают себя смертельной опасности...
|
|
|
|
Великий диктатор
|
|
|
|
Нельзя слепо следовать веяниям моды. В конце концов, она только предлагает. Но выбираете всегда вы – то, что вам нравится, то, что вас украшает. Под этими словами подпишется каждый. Но вот как он поступит? Чтобы ответить этот вопрос, просто оглянитесь по сторонам – повсюду вы увидите бородатых молодых людей и девушек с иссиня-черными широкими бровями. Сказать по совести, бороды идут лишь каждому пятому, всем прочим следует безотлагательно побриться. Что до бровей, то в абсолютном большинстве случаев они выступают в роли классических злодеев и похищают у юных созданий их свежесть и прелесть. Проще говоря, это полный кошмар и добровольное поголовное обезличивание! Но попробуйте что-либо доказать «племени молодому, незнакомому». «Это модно», - скажут они и сочтут беседу исчерпанной, а вас запишут в отсталые элементы.
|
|
|
Мода – это диктатор. А с диктаторами, какие бы приказания они ни отдавали, не спорят. И так было всегда...
|
|
|
|
Парижский зеленый
|
|
|
|
Всем хороши природные красители, кроме одного: довольно быстро ткани, ими окрашенные, теряют цвет. Три стирки назад у тебя было чудесное васильковое платье, а теперь оно напоминает бледно-голубую тряпочку. Обидно. Но, когда ты живешь в XVIII веке, еще и разорительно: каждое платье – индивидуально, одежда еще не продается в магазинах. Нужна обновка – либо шей сама, либо топай к швее. Потому-то модницы так обрадовались, когда шведский химик Карл Вильгельм Шееле изобрел зеленый краситель, который так и назвал – «зелень Шееле». Он не растворялся в воде, а потому ткани, им окрашенные, надолго сохраняли свою первозданную красоту.
|
|
|
|
Первыми новику оценили французские модницы. И скоро на улицах Парижа появилось так много нарядных дам в ярко-изумрудных одеяниях, что истинное название красителя вышло из употребления. Он стал известен как «парижский зеленый» и массово использовался везде, где это только было возможно. Им красили ткани, раскрашивали посуду и детские игрушки, даже наносили на обои! Правда, это удовольствие могли позволить себе лишь состоятельные люди: «зелень Шееле» стоила дорого. Краситель буквально озолотил промышленников, рискнувших в свое время связаться с новинкой.
|
|
Не тот Шееле
|
|
|
|
Благодарные французы даже явились к шведскому королю Густаву III, чтобы выразить свое восхищение его подданным – химиком Карлом Вильгельмом Шееле. Густав III, человек бесконечно далекий и от моды, и от науки, слыхом не слыхивал ни о каком ученом, но на всякий случай поспешил издать указ о возведении того в рыцарское достоинство. Увы, его премьер-министр тоже не знал химика, потому титул графа получил первый Шееле, который попался министру под руку: это был капитан артиллерии. Истинный герой так и остался без награды... И возможно, в том было провидение Господне.
|
|
|
|
Дело в том, что со временем люди, живущие в окружении «парижского зеленого», стали все чаще жаловаться на частые головные боли и головокружения, тошноту и пищевые расстройства, общую слабость. Дамы без видимых причин падали в обмороки. И что еще хуже – на их коже стали появляться маленькие, но очень болезненные язвы, которые отказывались проходить.
|
|
|
|
Доктора советовали в таких случаях отправляться на воды. И там горожане более или менее приходили в себя. Но по возвращении в Париж все возвращалось на круги своя!
|
|
|
|
Что же было причиной недомоганий?
|
|
|
|
Конечно же, он – «парижский зеленый». Шееле никогда не делал тайны из его состава: это была смесь меди и... мышьяка. Токсичное соединение. Сегодня оно применяется только как инсектицид – средство для борьбы с вредными насекомыми. А на рубеже XVIII-XIX веков люди по доброй воле облачались в одежды из токсичных материалов, сидели в комнатах, оклеенных ядовитыми обоями. Им простительно: они не знали об отравляющих свойствах мышьяка. Кстати, на пресловутых водах воздействие яда ослабевало лишь потому, что люди больше находились на свежем воздухе. В противовес Парижу, где публика перемещалась из одного салона с модными зелеными обоями в другой аналогичный, где подавали еду на тарелках, расписанных изумрудными красками...
|
|
Дамская шляпка
|
|
|
|
Мышьяк использовался не только как краситель, но и как консервирующее средство. А поскольку в моде были диадемы и головные уборы, украшенные живыми цветами и чучелами певчих птиц, то немудрено, что шляпники готовы были молиться на этот химический элемент. Чтобы растения не потеряли цвет и форму, мастера вымачивали их в растворе мышьяка. А таксидермисты с его же помощью предотвращали разложение птичьих тушек. На выходе, конечно же, получались шедевры. Только очень ядовитые. И пока дамы мило болтали с кавалерами, ядовитые пары окутывали обоих и сокращали дни их жизни.
|
|
|
|
Когда, наконец, человечество осознало, насколько опасен мышьяк, а это случилось только в конце XIX века, были взяты пробы со шляпок, украшенных живыми цветами. Проведя сотню лет на бабушкиных антресолях, они оставались прекрасными. И смертельно опасными: один такой головной убор содержал столько яда, что им можно было убить 20 человек. Хорошо, что мода быстротечна: если бы цветочные шляпки нужно было носить постоянно на протяжении нескольких лет, то аристократия вымерла бы как класс.
|
|
Как денди лондонский одет
|
|
|
|
По части увлечения модой господа ни в чем не уступали дамам. Взгляните на любое изображение денди образца начала XIX века. Обязательный атрибут его костюма – цилиндр. А знаете, из чего изначально делали эти головные уборы? Из бобрового фетра. Проще говоря, из бобрового или – для удешевления процесса – кроличьего меха, выделанного специальным образом. Чтобы снять шкурку с животного максимально быстро, шляпники использовали раствор, основным ингредиентом которого являлась... моча верблюда. Продукт, прямо скажем, в Европе редкий. За неимением его мастера использовали собственную мочу. Однако вот беда – не всякая одинаково хорошо себя показывала в деле свежевания кроликов. На радость шляпникам в Лондоне – а эта история случилась именно там - завелся некий поставщик, чья моча ни в чем не уступала верблюжьей. «В чем твой секрет?» - пытали мастера «донора». И тот признался, что поскольку страдает сифилисом, то лечится ртутью...
|
|
|
|
Так этот ядовитый элемент прочно вошел в шляпную практику. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отравляющие пары сводили мастеров с ума – они страдали от галлюцинаций, навязчивых идей. Прибавьте к этому тремор рук, повышенную утомляемость, головные боли, кровоточивость десен и головокружения – и вы поймете, что участь шляпников была незавидной. Однако стоит посочувствовать и джентльменам, носившим цилиндры. Пусть в меньших объемах, но они тоже травились ртутью почем зря. Правда, довольно скоро цилиндры стало принято шить из фетра или атласа. Но оставались другие меховые головные уборы, которые изготавливали, в том числе при помощи ртути, аж до начала Второй мировой войны. И то - шляпным мастерским запретили прикасаться к ней лишь потому, что ртуть как важный компонент детонаторов массово потребовалась военным.
|
|
Муслиновая болезнь
|
|
|
|
Муслин. Казалось бы, что может быть в нем опасного? Тонкая воздушная хлопчатобумажная ткань - почти прозрачная, но при этом очень прочная. Чудо!.. Но это - смотря где и как его носить. У себя на родине – на Ближнем Востоке – он был более чем уместен: в жару защищал от палящих лучей солнца и в то же время не позволял перегреваться. Индианок – а в Индии тончайший муслин использовался активнее всего – он необыкновенно украшал. Когда наглухо задрапированные в муслин, они кружились в национальных танцах, то тонкая ткань не скрывала соблазнительных изгибов их тел. Англичане, колонизировавшие Индию в XVIII веке, были сражены наповал. И дружно решили, что их собственным дамам не помешает немного восточного колорита. Так муслин оказался в Европе. И тут же стал хитом. Его носили все – кто мог себе это позволить, - везде и в любое время года. Но одно дело окутывать себя «духами и туманами» в жаркой Индии. И совсем другое – в холодной Англии или Франции. Было холодно. Очень. Смертельно. Популярность муслина привела к резкому увеличению случаев пневмонии и гриппа среди женщин. В 1803 году эпидемия нанесла удар по Парижу: врачи фиксировали до 60000 новых случаев заболевания каждый день. В тот период времени пневмония даже стала известна, как «болезнь муслина».
|
|
|
|
Почему пик заболеваемости пришелся именно на первые десятилетия XIX века? Потому что модно стало носить платья из... мокрого муслина. Он становился почти прозрачным и скульптурно облеплял тело, придавая своим владелицам вид древнегреческий статуй.
|
|
|
|
Сборы на бал выглядели так: прическа, макияж, облачение в платье и... душ.
|
|
|
|
Потом бегом в карету и выход в свет – ловить восхищенные взгляды и вирусы. А куда деваться? Модно же!
|
|
Живой факел
|
|
|
|
Но одно преимущество у мокрого муслина все же было: он значительно хуже горел. В то время как дамы, облаченные в сухие хлопковые платья, вспыхивали, будто спички. Освещение-то было свечное, а платья – широченные, пышные по самой последней моде. Представьте себе общество, собравшееся в тесной гостиной: рано или поздно кто-нибудь из визитеров непременно смахивал свечку на пол или неловко задевал ее рукавом одежды. И – загорался. Иногда так быстро, что его не успевали потушить.
|
|
|
|
В 1844 году в Лондоне заживо сгорела балерина Клара Уэбстер – прямо на сцене во время выступления. Легкие и пышные балетные юбки Клары загорелись от газовой горелки, которыми в ту пору – до изобретения электричества – освещали сцену. Смерть балерины, которой было всего 23 года, освещалась во всех европейских газетах. Но этот прискорбный случай никого не заставил отказаться от хлопковых платьев. Да что там – даже занавески из хлопка никто не удосужился заменить на менее горючие! А ведь чуть ли не половина всех пожаров происходили по одной и той же схеме. Вовремя непогашенные свечи стоят у открытого окна. Ветер поднимает занавеску, та соприкасается с огнем и - вуаля – пылает дом. Все рыдают и второпях спасают имущество: меховые цилиндры и платья цвета «парижской зелени». Ведь, даже скорбя, надо выглядеть прилично!
|
|
|
|
Наталья КУВШИНОВА
|
|
|
|
|
|
Ступени №6 (июнь)/2017
|
