07.10.2017. - Киевская Русь. Миф или реальность

Киевская Русь. Миф или реальность

Летописный свод «Повесть временных лет» — единственный письменный источник, подтверждающий существование так называемой Киевской Руси. Явившаяся миру в момент формирования «официальной версии» нашей древней истории, она то и дело подвергается справедливой критике специалистов и не может рассматриваться в качестве достоверного исторического документа.

Но даже если всерьез воспринимать сие сугубо литературное произведение и описываемые в нем события, то этого как минимум недостаточно для подтверждения существования такого средневекового объединения, как Киевская Русь. Ну не могло столь «выдающееся» государство в Восточной Европе оставить после себя всего один письменный исторический источник! Но обо всем по порядку...

Мог ли Киев быть столицей Руси?

Для начала хотелось бы рассмотреть саму возможность появления такого Приднепровского объединения, как Киевская Русь, и в частности его центра — Киева. Даже для далекого от исторической науки человека понятно, что вероятность того, что именно Киев, расположенный где-то на окраине, мог стать центром государства, непросто ничтожно мала, но и абсурдна. Во-первых, независимо от первоначальных размеров государства его столицу всегда пытаются располагать как можно ближе к центру — подальше от внешних границ и их потенциального врага. Таким образом, центр страны будет надежно защищен от внешнего вторжения, чего мы совершенно не видим в случае с Киевом, который располагался на окраине средневекового государства.

Во-вторых, другим, наиболее благоприятным местом для расположения столицы является точка пересечения транспортных путей сообщения. В этом случае из центра всегда можно с легкостью добраться в любой, даже самый отдаленный уголок государства. В противном случае управлять таким гигантским объединением, как Киевская Русь, без наличия современных средств связи (телефон, радио, телевидение, телеграф, интернет) просто невозможно. Но в случае с Киевом мы видим прямо противоположную картину — он не только расположен на окраине, но и не имеет удобных транспортных путей сообщения с большинством значимых городов — Москвой, Новгородом, Владимиром, Ярославлем, Полоцком и другими.

В-третьих, большинство средневековых столиц — это не только административные, но и торговые центры своих государств. Для удобства поддержания торговли они могли располагаться на берегу моря или крупной реки. И в случае с Киевом, на первый взгляд, все нормально — он расположен на Днепре. Но это только на первый взгляд! Поскольку перспектива развития международной торговли по реке Днепр весьма сомнительна. Его притоки позволяют попасть в такие «партизанские» территории, как Припять, Полесье или Пинск, освоение которых не завершилось даже к началу XX в. Что уж тут говорить о более раннем периоде и перспективах развития транзитной торговли посредством этих земель. И тут на помощь сомнительному положению Киева приходят сторонники Варяжского пути — «из варяг в греки». Согласно мнению отдельных историков, именно этот путь соединил северные балтийские земли, Новгород, Киев и Черное море. Абсолютно иррациональный, а местами и абсурдный, он предполагает прохождение замысловатого, извилистого маршрута «Балтика — Волхов — Ловать — Западная Двина — Днепр» и преодоление двух водоразделов волоком. Но ведь варяги — это настоящие герои своего времени, им все нипочем! Они могут тащить свои корабли по суше волоком и не ищут прямых путей!

Ну а если серьезно, то расстояние по маршруту «Балтика — Волхов — Ловать — Западная Двина — Днепр» — это в 5 раз больше расстояния по маршруту «Балтика — Западная Двина — Днепр», который предполагает всего один волок и выходит прямо в Черное море. Не говоря уже о том, что «ходить в греки» можно было и по маршруту «Балтика — Висла — Буг — Припять — Днепр». Но, как бы там не «ходили варяги», а существование экономически выгодного торгового пути, соединявшего север, Киев и юг, подлежит очень большому сомнению. Это очень маловероятно из-за естественных географических особенностей самого Днепра — ниже Киева он испещрен довольно опасными порогами, которые исключают возможность прохождения торговых судов. Так, известный французский инженер и картограф Гийом Боплан в своей работе «Описание Украины» пишет:

Плодородие почвы доставляет жителям хлеб в таком изобилии, что нередко они не знают, что с ним делать, тем более, что у них нет судоходных рек, впадающих в море, за исключением Днепра, который в 50 милях ниже Киева прегражден тринадцатью порогами, последний из которых отстоит от первого на добрых семь миль, что составляет целый день пути, как это видно на карте. Эта преграда препятствует им сплавлять свой хлеб в Константинополь.

Интересный факт! Как это в XVII в. вдруг перестала быть судоходной река, по которой всего несколько веков назад проходил крупнейший торговый путь «из варяг в греки»? Ну допустим, что самоотверженных купцов того времени не пугали никакие преграды. Снедаемые жаждой наживы, они были готовы петлять абсурдным маршрутом, десятки верст тащить свои суда волоком, разбивать их на опасных днепровских порогах, и все ради того, чтобы попасть из Балтики в Черное море через Киев. Тогда возникает вполне закономерный вопрос: а где, собственно, существование морского порта или хотя бы захудалой крепости, расположенной в устье р. Днепр? Ведь только с их помощью киевские князья могли контролировать торговлю и порядок на этом маршруте. Но их просто нет!

И только в будущем представители Османской империи возведут географически и стратегически важную крепость Ачи-Кале, запиравшую выход в Черное море из Днепра. Именно за Ачи-Кале почти полтора года будет биться князь Потёмкин. В 1788 г. она будет покорена, и с 1792 г. станет носить уже русское название — Очаков. Чуть ранее (в 1778 г.) в устье р. Днепр появится еще один крупный город — Херсон. Но он тоже основан как русская крепость и не имеет никакого отношения к существованию Киевской Руси. Равно как и заложенная в 1784 г. в Днепровско-Бугском лимане крепость, от которой ведет свою историю г. Николаев.

Но и в этот раз шаткое положение Киевской Руси «спасают хитроумные историки». В частности, они в буквальном смысле слова додумывают существование древнерусского порта в устье р. Днепр. Дескать, ранее на месте небольшого городка Алешки, который был основан в 1784 г. и с 1854 г. называется Цюрупинск, был возведен достаточно богатый торговый город-порт Олешье (XI в.), который появился еще во времена существования казачьей сечи. При этом полностью отсутствуют прямые исторические доказательства этой «чудесной метаморфозы». А все реальные археологические находки лишь доказывают то, что в начале XVIII в. здесь действительно располагалось казачье укрепление, возникшее еще в конце XVII в. Однако, это поселение носило название Днепровск, и лишь спустя время оно было переименовано в честь выдуманного древнерусского города Олешье. Ведь изменить топонимику, особенно если в этом возникает необходимость, для историков не составляет никакого труда!

Но вернемся к нашему «великому торговому пути», который, по всем определениям, должен был быть лакомым кусочком наживы для лихих разбойников. Для защиты от них князья и их подданные просто обязаны были возводить на берегах Днепра хорошо укрепленные поселения. Располагая постоялыми дворами для отдыха купцов и необходимой инфраструктурой, со временем они должны были расширяться и постепенно превращаться в достаточно крупные города. А теперь вопрос: сколько таких древнерусских городов на берегах р. Днепр вам известно? Небольшой Канев с населением всего в 28 000 человек, поселочек Любеч, районный городок Рогачев, Орша и Смоленск? Но ведь это ничтожное по своим географическим и стратегическим масштабам число! Особенно учитывая тот факт, что скандинавы называли территорию Древней Руси не иначе, как Гардарика — страна городов. Где эти города? И это не говоря уже об особо опасных участках «Великого торгового пути» — днепровских порогах, преодоление которых подразумевало надежную защиту от внешнего нападения разбойников. Такую защиту могли гарантировать только крепостные сооружения, возведенные по маршруту «из варяг в греки». Только вот где эти укрепления?

Киевская археология: мало находок, много баек

А теперь попробуем посмотреть на проблему существования Киевской Руси с экономической точки зрения. Согласно ее постулатам, любой мало-мальски крупный торговый город — это место, где совершаются сделки и существует таможенный сбор, т.е. мыт. И в данном случае историки пытаются убедить нас в том, что Киев был именно таким местом. Он «давал добро» активно торгующим купцам, следующим по маршруту «из варяг в греки», и здесь все купцы еще с «докиевских» времен обязаны были платить мыт. При этом один из самых влиятельных деятелей советской истории, профессор и академик Борис Рыбаков, в своем исследовании «Город Кия» пишет следующее:

Предположение о «таможенных сборах» в окрестностях будущего Киева подкрепляется большим количеством находок красивых бронзовых предметов, украшенных многоцветной выемчатой эмалью. Фибулы, декоративные цепи, детали питьевых рогов компактной массой встречаются на пространстве от устья Десны до Росси.

О чем это нам говорит академик? Получается, что повсеместно таможня требовала уплаты мыта деньгами, а «докиевские» и киевские таможенники были больно падкими до произведений прикладного искусства и по своей доброте душевной брали с купцов пошлину не деньгами, а различной утварью? Впрочем, спасибо академику Рыбакову и на этом! Ведь в отличие от современных «светил» украинской исторической науки он хотя бы не врал и честно, хоть и в завуалированной форме, но констатировал: под Киевом мытная монета обнаружена не была. Зато в изобилии встречается домашняя утварь, изготовленная из бронзы. Кстати! К аналогичному заключению пришли и скандинавские исследователи, которые также опровергают «величие торгового пути из варяг в греки». Согласно их мнению, на долю византийских монет приходится менее 1% всех находок, обнаруженных на территории археологических комплексов. В то же время большое количество обнаруженных серебряных дирхемов указывает на довольно развитые торговые отношения с русскими, проживавшими в районе Волги.

Резюмируя все вышесказанное, вывод напрашивается сам собой. По сути своей, Киев — это скорее региональный центр торговли. Ему далеко до звания «мирового» центра торговых отношений, и уж тем более он не мог играть значительной роли в политической жизни древней Руси. Был бы он действительно столицей, то вокруг его центра без сомнения сформировались бы крепостные сооружения, со временем образовывая города-спутники, со всех сторон защищающие его подступы. Например, вокруг той же Москвы сформировалось Золотое Кольцо с хорошо укрепленными городами и монастырями. Подступы к Петербургу защищает большое количество фортов и обширная сеть пригорода и т.д.

В отличие от Москвы и Питера Киев был очень и очень слабо защищен, из-за чего при малейшей угрозе со стороны потенциального противника он с легкостью переходил «из рук в руки» и не мог противостоять натиску. При этом на территории самого города мы не обнаруживаем даже слабого подобия неприступной цитадели, которая приличествует статусу столицы. Здесь нет и намека на московский кремль или хотя бы на меньшие по масштабам псковские или новгородские сооружения. А все известные фортификационные строения были возведены на территории Киева уже гораздо позже, в конце XVII — начале XVIII вв. Все это лишний раз подчеркивает некую несостоятельность Киева в политическом, торговом и экономическом плане. В ответ на эти факты историки не перестают твердить одно: дескать, в свое время Киев очень пострадал от татаро-монгольского нашествия, был разграблен, сожжен, разрушен и т.д. Тогда вполне закономерный вопрос: почему столь «крупная столица» Киевской Руси не была восстановлена и не воссияла в своем величии назло врагам? Почему та же Москва, сожженная в 1812 г. и несколько раз в более ранний период, всегда быстро отстраивалась? В то время как «бедный, несчастный» Киев был сломлен, подавлен и прозябал в тени практически до наступления советской эпохи.

Просто для справки, немного статистических данных, так сказать, возможность взглянуть на проблему с другой стороны. На рубеже XVIII — XIX вв. население Киева составляет 188 000 человек. Население тогда еще очень молодой Одессы — более 193 000 человек. В Харькове на этот момент проживает около 198 000 жителей. К концу XIX в. в Москве проживает уже порядка 800 000 человек, а Петербурге, вместе с пригородами, насчитывается более 1 350 000 жителей. В это же время население Киева практически не увеличивается, а сам он является малозначительным губернским, практически провинциальным городом на территории России и просто железнодорожным узлом. И дело здесь далеко не в «исторической несправедливости»! А географическом и стратегическом положении Киева. Расположенный вдали от крупных торгово- и экономически значимых центров, он малопривлекателен для заселения и продолжает оставаться просто провинцией. А наряду с его прозябанием активно осваивается южный регион и Новороссия. Даже с приходом советской власти столицей Украины становится не Киев, а Харьков, в котором на украинском языке практически никто не говорит. И только в послевоенное время, когда в 1947–1954 гг. был сооружен архитектурный ансамбль Крещатика, Киев приобретает более привлекательный, торжественный вид, становится более «столичным» и красивым городом.

Вообще даже в прошлом Киев никогда не рассматривался в качестве единого поселения. Так, в конце XVIII в. на будущей территории современного города были расположены три разнесенных поселения: Киево-Печерская крепость с предместьями, в двух верстах от нее находился Верхний Киев и в трех верстах от них лежал Подол. Согласно «Географическому описанию города Киева, сочиненному Киевскаго гарнизона поручиком Василием Ивановичем Новгородцовым»

…Старый или Верхний город Киев состоит в четырех отделениях, которые обведены земляным валом с нарочито глубокими рвами и называются Андреевским, Софийским, Михайловским и Печерским отделениями...Там располагалось партикулярных дворов деревянных — 682.

На тот момент в Киево-Печерской крепости, составной частью который были Лавра и предместье, Новгородцев зафиксировал 2 мужских монастыря, 8 каменных и 3 деревянных церкви. А прибывший ревизор насчитал 9 казенных каменных и 27 деревянных зданий вместе с предместьем и 1095 партикулярных (гражданских) дворов.

Самой населенной частью Киева был Подол. А именно:

В городе Киево-Подоле строения: монастырей мужеских: каменной — 7, деревянных — 2, женской каменной — 7; церквей: каменных — 9, деревянных — 77; магистратского строения: каменного — 4, деревянного — 7; обывательских дворов: каменных — 3, деревянных — 1926.

Таким образом, во всех трех разрозненных поселениях Киева насчитывалось менее 4 000 дворов (домов), три из которых были каменными. А общее количество обывателей, согласно переписи на момент правления Екатерины II, не превышало 20 000 человек! Другими словами, средненький райцентр. О торговых возможностях тогдашнего Киева можно судить по фразе того же поручика:

Купечества из мещан киевских, кои б имели большие капиталы, нет, кроме трех или четырех, а иные посредственный, лучше ж сказать, малой капитал имеют.

Другими словами, характер торговли был весьма и весьма посредственный. Далее он продолжает:

По реке Днепр весною и в межень, тож и осенью из великороссийских городов: из Брянска, Трубчевска, а из малороссийских: Новгородка-Северского и из других мест до Киева и до малороссийских городов Переяслава, Городища, Кременчуга и Переволочны с хлебом, с хлебным вином, железом полосным и чугунным, с конопляным маслом, диогтем, с веревками, рогожами, с медом, с ветчинным салом и деревянною посудою ходят барки, или так называемые байдаки, а из Польши в плотах строевой и дровяной лес, и прочие лесные припасы сплавляются… При городе Подоле есть пристань судам.

Одним словом, ничего интересного и особо выдающегося о жизни провинциального города Киева поручик в своем отчете не сообщает. Общую картину «унылой провинциальной хроники» подтверждают и археологические раскопки. Призванные обнаружить материальные ценности прошлого, они активно ведутся на территории Киева с середины 50-х гг. XX в. За это время было отрыто приличное количество различной малосущественной мелочи, благодаря которой было написано немало научных трудов. А что в итоге? — В итоге ничего! Клады, которые имеют особую ценность для археологов, на территории Киева, особенно на Подоле, обнаруживают с заветной регулярностью. Но проблема в том, что найденные при этом византийские монеты не имеют никакого отношения к периоду зарождения «государственности» Киевской Руси и становлению ее «столицы». А основываясь на официальной датировке отрытых монет, можно сделать только один вывод: серебро и золото на приднепровских просторах зарывали обычные разбойники.

Ну а как же обстоит дело с древнерусскими монетами? Да тоже никак! Период XII–XIII вв. был официально объявлен «историками» «безмонетным». Дескать, не было в ту эпоху денег и, соответственно, искать их бессмысленно. При этом некоторые ученые мужи предлагают свою версию товарно-денежных отношений — существование так называемых гривен, которые по сути своей являлись слитками серебра.

Серебряные слитки (гривны) — это, конечно, намного лучше, чем вообще «безмонетный» период. Но тогда напрашивается вполне естественный вопрос: как простые люди расплачивались на базаре за свои покупки? Согласитесь, сложно себе представить, какого-нибудь обывателя, который пришел «скупиться по мелочи» и каждому из продавцов «отрубывает» от своего слитка по маленькому кусочку серебра. Любая монета — это простое и вместе с тем гениальное изобретение человечества. Ведь все монеты идентичны между собой — они равны по весу и составу, а значит, имеют абсолютно одинаковую покупательскую ценность. Что же до слитков, то определить на глаз, сколько нужно серебра «отрезать», например, за курицу — этого не сможет с ювелирной точностью сделать ни продавец, ни покупатель. Поэтому даже обычный здравый смысл подсказывает, что если уж монеты хотя бы один раз в истории народа вошли в обращение, то они уже никуда не денутся — это удобно и значительно упрощает товарно-денежные отношения.

Но проблема в том, что серебряные и золотые монеты в процессе своей ежедневной эксплуатации постепенно истираются. Например, была монета весом 12 г, а через год, глядишь, а она уже не 12 г весит, а 11 г. Как быть в этой ситуации? Человек придумал выход — со временем были изобретены бумажные купюры, которые не утрачивали своего веса, а, следовательно, и покупательской способности ни через год, ни через два. Но это случилось со временем, а пока что были придуманы гривны — своеобразные 200-грамовые серебряные купюры.

Таким образом, серебряные слитки-гривны — это не расходные монеты! Это купюры крупного номинала, предназначенные для расчета за оптовые покупки. И скорее всего они были в обращении не вместо мелких монет, а наряду с ними. Мало того, ими расплачивались только при крупных сделках, например, купцы за свой опт. А простые обыватели по-прежнему ходили в лавку или на рынок с мелкими монетами. В этом случае возникает новый вопрос: почему историки упорно датируют гривны именно XII–XIII вв.? Ведь даже согласно Энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона они имели хождение плоть до XVI в., и привязывать их существование именно периоду Киевской Руси нет видимых оснований. Ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться на первый взгляд.

Гривна — это определенная мера серебра. При этом в обращении могли быть и совершенно иные монеты — динары, ефимки, талеры. Они могли быть серебряными или золотыми. Главное — все они конвертировались в единую серебряную гривну весом 200 г. При этом их поток должен был стекаться в единый княжеский монетный двор, который, согласно «рассказам» историков, мог располагаться только в Киеве, как в столице Киевской Руси. А, значит, именно здесь археологи должны были то и дело обнаруживать большое количество кладов с гривнами. Но где они, эти клады!? За ответом обратимся к официальным историческим источникам! Так, Книга Ивана Спасского «Русская монетная система» указывает следующее:

Только одна монета найдена в Киеве [в 1792 г.], да и то не в земле, а как подвеска к иконе, тогда как все остальные тяготеют к северо-западному краю древнерусского государства: одна найдена в земле поблизости от древнего Юрьева (Тарту), другая — на острове Саарема; есть указания и о находке в Петербургской губернии. Известно несколько подражательных монет, происходящих из Скандинавии. «Ярославле сребро» и относят поэтому к периоду княжения Ярослава в Новгороде — под рукой Владимира, занимавшего русский стол. Подобно тому, как на монетах описанного выше раннего киевского типа помещалось изображение Христа, здесь другая сторона занята изображением христианского покровителя Ярослава — святого Георгия.

Далее еще интереснее:

…В конце 20-хгг. XIX в. появилось еще несколько монет: две серебряных монеты Владимира нашли в Борисполе на Украине, и по одной — на Цимлянском городище (древний Саркел — Белая Вежа) и в Польше — в составе Ленчицкого клада.<…> В 1852 г. был найден ставший знаменитым Нежинский клад — около 200 серебряных монет.

Таким образом, данные монеты сложно назвать «по-настоящему киевскими» — их находят где угодно, но только не на монетных складах-кладах столицы Киевской Руси. Например, один из самых больших кладов был обнаружен в 1906 г. на территории Твери. Много монет киевского типа было отрыто при раскопках готландского клада в Швеции. При этом историки не предоставляют никаких доказательств тому, что эти «сокровища» были отчеканены именно в Киеве. Вывод: их привязка именно к Киеву — это не более чем очередной спекулятивный ход «горе-историков». И только одна находка на территории Михайловского монастыря могла бы говорить в пользу чеканки истинно киевских монет в Киеве. Но, к сожалению, она была сделана в 1997 г., т.е. уже в период «свидомой самостийности», и вполне могла быть просто сфальсифицирована. И доказательство тому — все последние «сенсационные» находки современных украинских археологов. То они обнаружили массовое захоронение жертв «батуринской резни», то чудесным образом миру был явлен «украиномовный» вариант орликовской конституции, хотя «мовы» в XVIII в. еще не существовало. Одним словом, если в пропагандистских или политических целях нужно будет обнаружить затонувшую Атлантиду посреди Киевского водохранилища, то украинские труженики-археологи ее без труда там откапают.

Зато доподлинно известно, что под так называемыми киевскими сребниками следует понимать около 340 видов монет с различным содержанием серебра. Скорее всего, к их чеканке приступали по мере того, как пустела княжеская казна, а после их насильственно вводили в обращение по нужному курсу, что напрямую свидетельствует об экономической слабости княжества. И все же! Что собой представляют киевские клады и о чем говорит их наличие? В большинстве случаев — это скромные заначки обывателей. По сути своей, это отложенные на «черный день» серебряные либо золотые украшения: кольца, серьги, крестики. Как правило, они спрятаны в горшках и просто зарыты в землю. Что касается более крупных кладов, например, принадлежавших тем же купцам, то в данном случае не все так прозрачно и просто. Приведем лишь один из последних примеров. «Клад из руин Десятинной церкви» С.И. Климовского, сотрудника Института археологии НАН Украины, опубликованной в «Восточноевропейском археологическом журнале» (№ 5(6), 2000 г.). Начинается данная статья довольно многообещающе:

Среди древнерусских городов Киев занимает первое место по количеству найденных кладов…

Однако после этого идет описание каких-то мифических находок, сделанных еще в XI в., и о которых известно лишь по летописям последующих веков. Из достоверно сделанных открытий автор первым упоминает клад, обнаруженный «на хорах Успенского собора Киево-Печерской лавры, являвшегося тайной монастырской казной XVII–XVIII вв. и насчитывавшего 6184 золотые монеты…». Бесспорно! Данный клад — это настоящее сокровище для археологов и историков, но, к сожалению, он не имеет никакого отношения к древней Киевской Руси. Наконец, С.И. Климовский сообщает действительно достоверные сведения:

В 1955 г. при раскопках по ул. Владимирской, 7–9 в жилище XIII в. возле печки был найден глиняный горшок, в котором находились золотые колты, серьги, серебряные витые и пластинчатые браслеты, перстни. Этот клад, спрятанный при осаде 1240 г., на долгие годы стал последним древнерусским кладом, обнаруженным в этой части Киева. И вот, через 43 года на противоположной стороне улицы был найден новый клад, резко отличающийся от известных в этом районе, но тесно связанный, как и большинство из них, с событиями декабря 1240 г.

Исходя из этого, несложно предугадать риторику заинтересованных историков: все древние клады уже давно разграблены, а до нас доходят «достоверные» слухи об их раннем существовании. При этом любой здравомыслящий человек может сделать вполне закономерный вывод: все монетные клады, отрытые на территории Киева, указывают на то, что этот древний город никогда не был и не мог быть столицей государства русского.

Киев не являлся административным, торговым или экономическим центром Киевской Руси. Иначе бы он то и дело радовал археологов ценными находками, доказывающими его могущество и экономический расцвет древнего государства. Почему этого не происходит? Вот здесь ответ уже предельно прост! Потому что Киевская Русь со столицей Киев — это не более чем выдумка заинтересованных в этом историков.

Источник