26.10.2015. - Город обезьяньего бога. Погоня за мифом или открытие

Город обезьяньего бога. Погоня за мифом или открытие

Эльдорадо. Атлантида. Затерянный город Z. В поисках овеянных легендами земель многие поколения исследователей забредали и забредают в самые глухие уголки планеты. Обычно они возвращаются с пустыми руками, а то и не возвращаются вовсе. Но порой погоня за мифом может обернуться настоящим открытием.

В области Ла-Москития на территории Гондураса бывший офицер британских парашютно-десантных частей особого назначения Эндрю Вуд прорубает тропу к руинам доколумбова города, впервые обнаруженным с воздуха с помощью лидара.

18 февраля 2015 года с полевого аэродрома неподалеку от городка Катакамас в Гондурасе в небо поднялся вертолет. Пилот взял курс на северо-восток, на горы Ла-Москитии. Далеко внизу фермы мало-помалу сменились крутыми склонами, залитыми солнечным светом и покрытыми ковром тропических лесов. Лавируя между остроконечными вершинами, пилот направился к клиновидному пролому в далеком горном хребте. За проломом виднелась долина, опоясанная скалами: девственный изумрудно-золотой ландшафт с тенями плывущих облаков. Под вертолетом проплывали стаи белых цапель, а верхушки деревьев качались от возни невидимых обезьян. И никаких следов пребывания человека — ни дороги, ни тропы, ни облачка дыма. Пилот накренил вертолет и начал снижаться, выбрав открытое место.

В числе прочих пассажиров на землю сошел археолог Кристофер Фишер. Уже давно ходили слухи о том, что где-то в окрестностях долины высится Белый город, Ciudad Blanca, — мифическое поселение из белого камня, известное также как затерянный «Город обезьяньего бога». Покинутый и преданный забвению, он лежит в руинах вот уже добрые пять веков. Оставалось только его отыскать.

В области Ла-Москития на территории Гондураса и Никарагуа раскинулся самый большой в Центральной Америке тропический лес — около 50000 квадратных километров густых зарослей, болот и рек.

Быть может, с высоты он и выглядит вполне безобидно, но на самом деле таит множество опасностей — ядовитые змеи, кровожадные ягуары и вредные насекомые, переносчики пренеприятных болезней, в том числе смертельных. Неудивительно, что миф о сокровенном Белом городе оказался столь живучим — уж больно места тут глухие и неприступные. Истоки легенды окутаны тайной. Одни — исследователи, старатели и первые авиаторы — рассказывали, что видели над джунглями белые бастионы разрушенного города. Другие повторяли предания из хроник Эрнана Кортеса 1526 года, повествующих о богатых городах в сердце Гондураса. От индейцев Ла-Москитии — мискито, печ и тавахка — антропологам доводилось слышать истории о «Белом доме», убежище: там, дескать, коренные жители скрылись от испанских завоевателей, и больше их никто не видел.

Ла-Москития, сопредельная цивилизации майя, лежит у границ Мезоамерики. Но если майя — одна из наиболее изученных древних культур Америки, то коренной народ Ла-Москитии — один из самых загадочных. Знак вопроса, воплотившийся в легенду о Белом городе. Со временем этот миф стал частью национального самосознания жителей Гондураса. К началу 1930-х годов Ciudad Blanca захватил воображение американцев, и многие поверили в его существование.

На поиски отправилось несколько экспедиций, три из них под эгидой Музея американских индейцев в Нью-Йорке. Их финансировал Джордж Густав Хей, заядлый коллекционер индейских артефактов. Первые две экспедиции привезли слухи о том, что где-то в глуши есть затерянный город с гигантской статуей обезьяньего бога.

Третья экспедиция музея под руководством эксцентричного журналиста Теодора Морде высадилась в Гондурасе в 1940 году. Пять месяцев спустя Морде вернулся из джунглей с ящиками, битком набитыми артефактами. «Город обезьяньего бога был обнесен стенами, — писал Морде. — Мы шли вдоль одной стены, пока она не исчезла под насыпными холмами. Все указывает на то, что когда-то здесь были грандиозные сооружения». Морде отказался сообщить местонахождение города, объяснив это тем, что опасается грабителей, и пообещав через год вернуться и начать раскопки. Обещание свое он так и не выполнил, а в 1954 году свел счеты с жизнью. В последующие десятилетия раскопки в Ла-Москитии тормозили не только суровые условия, но и твердая убежденность в том, что почвы тропических лесов Центральной и Южной Америки слишком неплодородны и потому жить на них могли разве что разрозненные племена собирателей и охотников. В принципе это так, но еще в 1930-е годы археологи обнаружили в Ла-Москитии несколько поселений — не исключено, что когда-то здесь существовала высокоразвитая культура, причем на достаточно обширной территории. И это неудивительно: тут сходились торговые пути, связывавшие индейцев майя с другими мезоамериканскими народами на севере и западе.

Жители Ла-Москитии заимствовали некоторые особенности культуры майя — скажем, можно уловить сходство в планировке городов. Возможно, от индейцев майя к ним пришла и знаменитая мезоамериканская игра в мяч — ритуальное состязание, порой сопровождавшееся человеческими жертвоприношениями. Однако их реальные взаимоотношения с грозными соседями окутаны тайной. Некоторые археологи предполагают, что Ла-Москитию захватили воины майя из Копана. По мнению других, местная культура просто впитала черты могучей сопредельной цивилизации.

Находки были в идеальном состоянии — похоже, к ним никто не прикасался с тех самых пор, как и бросили здесь сотни лет назад.

Между представителями двух культур было одно существенное различие — строительные материалы они выбирали разные. Нет никаких свидетельств того, что в Ла-Москитии использовался тесаный камень. Общественные здания сооружались из речного камня, земли, дерева, прутьев и обмазки. Быть может, украшенные и расписанные, они не уступали величественным храмам майя. Но покинутые жителями, они размывались дождем и сгнивали, превращаясь в отнюдь не живописные груды булыжника вперемешку с землей, которые тут же оккупировала буйная растительность. Возможно, полагает проводивший в Москитии исследования археолог Кристофер Бегли из Трансильванского университета в Лексингтоне, именно из-за того, что эта великолепная архитектура исчезла, создавшая ее культура остается «незаслуженно забытой».

В середине 1990-х годов режиссер-документалист Стив Элкинс, очарованный легендой о Белом городе, вознамерился его отыскать. Много лет он штудировал записи исследователей, археологов, золотоискателей, наркоторговцев и геологов. Стив расчертил карту Ла-Москитии на исследованные и неизведанные сегменты. По его просьбе ученые из Лаборатории реактивного движения НАСА в штате Калифорния анализировали массу спутниковых и радиолокационных изображений Ла-Москитии в надежде различить признаки древних поселений. В отчете лаборатории представлено нечто похожее на «прямо- и криволинейные контуры» объектов, обнаруженных в трех долинах, названных Элкинсом Т-1, Т-2 и Т-3 («Т» от английского target — цель). Первой значилась неисследованная речная долина, опоясанная горными хребтами. Но одних снимков было мало. Элкинс должен был придумать кое-что получше, чтобы узнать, что скрывает густая листва джунглей.

И вот в 2010 году в журнале «Археология» ему попалась на глаза статья, в которой речь шла о том, как с помощью системы светового обнаружения и определения дальности «Лидар» проводилось топографическое исследование города майя Караколь в Белизе. Прибор, давший название системе, лидар, испускает сотни тысяч импульсов инфракрасных лазерных лучей, которые отражаются от тропического леса внизу. Каждое отражение фиксируется в виде точки в трехмерной системе координат. Из полученного множества точек с помощью особых программ удаляются импульсы, попавшие в деревья и подлесок, в результате чего остается изображение, составленное исключительно из импульсов, достигших поверхности Земли, — в том числе и очертания археологических объектов. Всего лишь 5 дней сканирования показали, что Караколь на самом деле в семь раз больше, чем считалось после 25 лет наземных исследований.

У лидара есть один недостаток — это дорогое удовольствие. Исследование Караколя проводил Национальный центр аэровоздушной лазерной картографии при Хьюстонском университете. Чтобы сканировать 143 квадратных километра трех долин, потребовалась бы четверть миллиона долларов. К счастью, к тому времени своей одержимостью Белым городом Элкинс заразил Билла Бененсона, другого кинорежиссера. Тот настолько увлекся проектом, что решил его финансировать.

Предварительные результаты превзошли все ожидания. Судя по полученным данным, в долине Т-1 на несколько километров растянулись древние руины. В долине Т-3 вырисовывались очертания археологического комплекса вдвое больше первого. Хотя крупные сооружения были заметны невооруженным глазом, для более точного анализа изображений был нужен археолог, умеющий обращаться с лидаром. Тогда Элкинс с Бененсоном призвали на помощь Криса Фишера, специалиста по Мезоамерике из Университета штата Колорадо.

Так в феврале 2015 года судьба привела Фишера на берег безымянной реки в долине Т-1. Сверля глазами стену джунглей на другом берегу, он сгорал от нетерпения.

Поисковая лихорадка охватила Криса, как только он увидел изображения с лидара. Этот прибор Фишер знал не понаслышке — лидар помог ему исследовать Ангамуко, древний город воинственного народа пурепеча (тарасков). Народ пурепеча соперничал с ацтеками в Цент-ральной Мексике с XI века и до прибытия испанцев в начале XVI. Если в мексиканских высокогорьях доколумбовой Америки сообщества расселялись по принципу «в тесноте, да не в обиде», в тропиках они были рассеяны на обширной территории — что-то вроде компактных Манхэттенов и громадных агломераций Лос-Анджелесов. Однако комплексы построек в долинах Т-1 и Т-3 казались весьма значительными — по величине они превосходили все поселения Ла-Москитии. Центральная часть комплекса Т-3 занимала около четырех квадратных километров — почти как сердце Копана, города майя. Центр Т-1 был меньше, зато более плотно застроен — по-видимому, он вмещал десять больших площадей, целую сеть взаимосвязанных насыпей, дорог, сельскохозяйственных террас, оросительных каналов, водохранилище, а возможно, и пирамиду. Фишер не сомневался, что оба комплекса подходят под археологическое определение города: поселения со сложной социальной организацией, четко спланированным пространством, тесно связанного с прилегающей территорией.

В наивной надежде отыскать мифический Белый город Элкинс и Бененсон, по-видимому, обнаружили два вполне реальных древних города. Заручившись поддержкой правительства Гондураса, они набрали команду, способную проникнуть в джунгли, чтобы произвести «наземный контроль» данных лидара. Помимо Фишера — самого опытного профи — в команде было еще два археолога (один из них — Оскар Нил Круз из Национального института антропологии и истории Гондураса), антрополог, специалист по работе с лидаром, два этноботаника, геохимик и географ. За компанию отправились съемочная группа Элкинса и наша команда из National Geographic.

Даже для отчаянных любителей приключений это была дерзкая вылазка. Предстояло сражаться со змеями, насекомыми, грязью и нескончаемым дождем, мы могли подхватить малярию, лихорадку денге и целый букет других тропических болезней.

В помощь команде Элкинс и Бененсон наняли трех бывших офицеров из британских парашютно-десантных частей особого назначения, у которых была своя фирма, занимающаяся сопровождением съемочных групп на опасных территориях. Они первыми спустились с вертолета по веревке, чтобы, вооружившись мачете и бензопилой, очистить место для посадки и лагеря, пока вертолет летал обратно в Катакамас за Фишером и всеми остальными. Эндрю Вуд по прозвищу Вуди, командир сопровождающих, рассказывал потом, что, пока они трудились, на глаза им попадались дикие животные — тапир, джунглевые куры и паукообразные обезьяны. Они преспокойно бродили вокруг и лазали по деревьям, не проявляя ни малейших признаков страха. «Я в жизни ничего подобного не встречал, — сказал Вуди. — По-моему, эти звери никогда не видели людей».

Исследователи, искатели природных богатств и авиаторы рассказывали, что видели над джунглями бастионы разрушенного города.

На приподнятой террасе за посадочной площадкой в тени деревьев-великанов Вуд решил разбить лагерь. Чтобы туда попасть, нужно было перейти бревенчатый мост, да еще и забраться на земляную насыпь. Помня о том, что джунгли кишмя кишат змеями, Эндрю запретил членам команды покидать лагерь без сопровождения. Больше всего он опасался ядовитой копьеголовой змеи Фер-де-Ланс, которую часто называют «королевой гадюк». Если ее потревожить, она иногда может даже погнаться за незваным гостем. Но Фишеру не сиделось на месте. Опасности полевой работы ему не в диковинку, и он был полон решимости выступить в одиночку. Когда день уже клонился к вечеру, Вуд согласился сходить на разведку. Передовой отряд выстроился на берегу реки в полной экипировке, облачившись в защитные гетры и источая запах средств от насекомых. Навигатор Trimble, в который Фишер загрузил лидарные карты, показывал точное расположение относительно предполагаемых руин.

Глядя на навигатор, Фишер подсказывал дорогу Вуду, который прорубал проход сквозь заросли геликоний, осыпая всю команду дождем из опадающих цветков. Лес гудел от щебетанья птиц, кваканья лягушек и стрекотания насекомых.

Перемесив две ямы с грязью (и увязнув в одной чуть не по пояс), мы вскарабкались на высокий обрывистый откос над поймой реки и очутились у подножия крутого, поросшего лесом холма — на рубеже предполагаемого города. «Лезем наверх!» — скомандовал Фишер.

Цепляясь за стебли ползучих растений и торчащие из земли корни, мы взобрались на скользкий склон, устланный листвой. На заросшей вершине Крис Фишер указал на едва различимую, но все же явную прямоугольную впадину, похожую на очертания постройки. Опустившись на колени, Оскар Круз обнаружил нечто напоминающее остатки землебитного сооружения — не иначе как и вправду земляная пирамида. Фишер был на седьмом небе.

Вслед за Фишером и Вудом вся команда спустилась с пирамиды на одну из десяти предвкушаемых Крисом «площадей» — открытых пространств, где протекала общественная жизнь горожан. Внизу мы очутились на неестественно ровной лесной площадке наподобие футбольного поля. С трех сторон ее окружали узкие, длинные насыпи — остатки стен и зданий. Площадь прорезал овраг, обнажая поверхность, мощенную камнем. Перейдя через площадь, на другой стороне мы обнаружили ряд плоских камней, похожих на алтари, установленных на «треножники» из белых валунов. Но, увы, густая растительность по-прежнему скрывала планировку и масштабы древнего города. Тем временем солнце начало садиться, и пора было возвращаться в лагерь.

Проснувшись на следующее утро, мы снова отправились в джунгли. Густой туман разрывали крики ревунов. В зеленом сумраке все, казалось, было завешано коврами ползучих рас-тений и истекающих влагой цветов. В окружении гигантских деревьев и молчаливых холмов, хранящих память о других народах и других временах, я вдруг почувствовал, как мгновенье растворяется в потоке времени. Зашумели верхушки деревьев — на джунгли обрушился ливень. Мы тут же вымокли до нитки.

Размахивая мачете, Фишер двинулся на север, чтобы исследовать другие площади города. С ним пошли Круз и Хуан Карлос Фернандес-Диас, специалист по работе с лидаром. Анна Коэн, докторантка из Вашингтонского университета, и антрополог Алисия Гонсалес остались расчищать камни от растительности. К полудню Фишер и его спутники вернулись, произведя съемку еще трех площадей и множества насыпей. Под проливным дождем все напились горячего чаю. Вуд велел возвращаться в лагерь, опасаясь, как бы река не стала подниматься. Члены команды гуськом тронулись в обратный путь. Вдруг оператор Лусиан Рид, шагавший почти в самом хвосте, воскликнул: «Эй, там какие-то странные камни!».

У подножия пирамиды, еле видные из-под земли, торчали верхушки искусно вырезанных каменных скульптур. Мало-помалу в лесных сумерках вырисовывались причудливые фигуры, увитые ползучими стеблями, задрапированные листьями и застланные мхом — оскаленная морда ягуара, каменный сосуд, украшенный головой грифа, большие чаши с резными изображениями змей и несколько предметов наподобие декорированных тронов или столов, которые археологи называют метате. Все артефакты были в идеальном состоянии — похоже, к ним никто не прикасался с тех самых пор, как их бросили здесь сотни лет назад.

Раздались удивленные возгласы. Все столпились, напирая друг на друга. Фишер взял инициативу в свои руки, велев всем разойтись и оцепив находки ограждающей лентой. Но в душе он ликовал ничуть не меньше остальных — а может, даже больше. Хотя ученым были хорошо известны подобные предметы из других районов Ла-Москитии, в большинстве случаев это были разрозненные находки. Что-то попадалось Морде и другим исследователям, чем-то поживились местные жители и воры. Но до сих пор в литературе нет ни одного упоминания о целом тайнике. На поверхности виднелись 52 предмета — а кто знает, сколько еще скрывалось под землей!

«Это важное ритуальное место, — заявил Фишер, — раз, вместо того чтобы хранить такие предметы роскоши, их оставили здесь, возможно, как подношение богам».

В последующие дни команда археологов исследовала каждый предмет на месте. Вооружившись лидаром, установленным на штатив, Фернандес просканировал артефакты, создав их трехмерные изображения. Все осталось на своих местах, ничего не трогали и не передвигали, отложив это на следующий раз, когда команда сможет вернуться, захватив снаряжение для тщательных раскопок. Сейчас, когда готовится эта статья, планируется еще одна, более масштабная экспедиция при полной поддержке правительства Гондураса. Нищей стране, измученной наркоторговлей и насилием, нужны благие вести. Пусть Белый город, Ciudad Blanca, всего лишь легенда — но все, что приближает ее к реальности, рождает радость в сердцах людей. Это предмет всеобщей гордости, свидетельство неразрывной связи гондурасцев с их прошлым. Узнав об обнаруженном тайнике, президент Гондураса Хуан Орландо Эрнандес распорядился, чтобы днем и ночью сокровище охраняли военные. Несколько недель спустя он, прилетев на вертолете, лично осмотрел место находки и заверил, что правительство будет делать «все возможное» для изучения и сохранения культурного наследия долины.

Исследование только начинается. Впереди съемка большей части долины Т-1, не говоря уже о более масштабном комплексе руин Т-3, куда ученые пока не добрались. А кто знает, что скрывается под сенью листвы в других уголках Ла-Москитии? В последние годы кардинально изменился взгляд археологов на то, как народы доколумбовой Америки расселялись в тропических регионах. Раньше считалось, что малочис-ленные поселения были разбросаны на почти необитаемых территориях. Согласно новым представлениям, поселения были густонаселенными, а расстояния между ними — не такими уж запредельными.

Древняя Ла-Москития — кладезь тайн. Но время работает против нас. В феврале, когда мы летели из долины Т-1 обратно в Катакамас, уже через несколько километров девственный лес сменили холмы, обезображенные (скотоводам нужны новые пастбища) вырубками, — ветхими заплатами на роскошном зеленом ковре. Виргилио Паредес, директор Национального института антропологии и истории Гондураса, под эгидой которого проходила экспедиция, подсчитал, что при нынешних темпах вырубки до долины Т-1 доберутся через восемь лет, а то и раньше. И тогда сокровища культуры погибнут или станут добычей грабителей. Президент Эрнандес пообещал защитить регион от грабежей и сведения лесов, и с этой целью был учрежден заповедник по охране национального наследия «Ла-Москития» — территория площадью около 2 тысяч квадратных километров вокруг долин, где ведется лидарная съемка. Но дело это весьма щекотливое. Хотя вырубка леса запрещена законом — территория как будто бы охраняется в составе биосферных заповедников Тавахка-Асаньи и Рио-Платано — разведение скота в этой части Гондураса не только подспорье для экономики, но и старинная традиция.

Если находки в долине Т-1 склонят чашу весов в пользу охраны этой древней земли, не так уж важно, был ли Белый город на самом деле. Погоня за мечтой уже вознаградила нас сполна.

http://www.nat-geo.ru/travel/822246-gorod-obezyanego-boga-pogonya-za-mifom-ili-otkrytie/