|
Еврей из НЛО
|
|
|
|
Строил новый Израиль в космосе – и превращал в евреев инопланетян. Как война на Ближнем Востоке превратила фантаста Роберта Силверберга в звезду. «Будущей весной у моего внука Давида будет бар-мицва. Никто в нашей семье не исполнял этот ритуал как минимум триста лет – безусловно, никогда с тех пор, как мы, Левины, осели в Старом Израиле, земном Израиле, вскоре после Холокоста в Европе». Так начинается рассказ «Диббук с Мазаль Тов IV». Самое знаменитое произведение на еврейскую тему классика американской фантастики Роберта Силверберга.
|
|
|
|
Бар-мицва внука главного героя – последнее звено в цепи невероятных событий. Начало было трагическим. Старый Израиль, земной Израиль, прекратил существование после Окончательного погрома. «Кошмар, омрачавший наши сны три столетия, стал реальностью: Родина охвачена огнем, наши войска атаковали из засады, филистимляне с длинными ножами шествуют по нашим разрушенным городам».
|
|
|
|
Группа евреев покинула Землю на космическом корабле, новом ковчеге. Они были не трусами, а реалистами. Они поняли, что единственный шанс древнего народа выжить – сделать это где-то подальше от Земли.
|
|
|
|
|
|
|
«Мы скитались в небесах год за годом и долетели до звезды, у которой не было имени, только номер, а затем мы нашли, что ее четвертая планета, красивая и плодородная, это более счастливый мир, чем Земля, и мы возблагодарили Б-га, в которого не верили, за удачу, которую он подарил нам, и мы закричали, поздравляя друг друга: “Мазаль тов! Мазаль тов! Удача! Удача!” А затем кто-то посмотрел в старую книгу и увидел, что слово “мазаль” когда-то было связано с астрологией, что в библейские времена это слово означало не только “удачу”, но и “счастливую звезду”, и потому мы назвали нашу счастливую звезду Мазаль Тов, и мы высадились на Мазаль Тов IV, которой суждено было стать Новым Израилем. Здесь мы не нашли врагов – ни египтян, ни ассирийцев, ни римлян, ни казаков, ни нацистов, ни арабов. Здесь были только кунивары – добрый простодушный народ, который с интересом воспринял нашу пантомиму-объяснение и ответил нам также жестами, сказав: “Добро пожаловать, здесь больше земли, чем когда-нибудь нам потребуется”. И мы построили наш кибуц».
|
|
|
|
Кроме кибуцников на ковчеге спаслись также хасиды – рав Шмуэль Баал Шем и 30 его сторонников. Светские евреи Нового Израиля и хасиды жили отдельно, практически не общаясь. 9 тишрея 6302 года на планете Мазаль Тов IV случилось невероятное. Кунивар, «волосатый кентавр» по имени Сул, неожиданно заговорил с Шимоном Левиным, от имени которого написан рассказ. Заговорил на иврите. Кунивар заявил, что он – умерший год назад кибуцник, его старый друг Йозеф Авнери. За совершенные при жизни грехи он заключен в тело кунивара. Он стал диббуком – злым духом, душой умершего грешника из средневекового фольклора польских евреев.
|
|
|
|
Атеист Левин категорически отказывался верить в происходящее. Но диббук начал перечислять то, что могли знать только они двое: как они были мальчишками в Тверии, как Йозеф присутствовал при его знакомстве с будущей женой. Йозеф Авнери из тела кунивара просил освободить его дух. Но как?
|
|
|
|
Кибуцники, посоветовавшись, обратились к вождю куниваров. Оказалось, похожее случалось на этой планете и раньше – душа умершего грешника вселялась в чье-то тело. Кунивары провели живописный, с музыкой и танцами обряд изгнания злого духа. У них ничего не вышло.
|
|
|
|
Диббук продолжал умолять о помощи. И тогда свой обряд провел хасидский раввин Шмуэль Баал Шем. Он собрал миньян. После песнопений на идише Баал Шем прочел 91-й псалом Давида. Затем грозным голосом приказал духу Йозефа Авнери покинуть тело кунивара Сула. И протрубил в шофар.
|
|
|
|
Диббук покинул тело инопланетянина. Куниваров поразило чудо, которое произошло у них на глазах. Все инопланетяне захотели немедленно стать евреями. Хасидский раввин был категорически против.
|
|
|
|
Между Шимоном Левиным и Баал Шемом произошел такой разговор:
|
|
|
|
– Всегда были те, кто переходил в иудаизм – мы их никогда не приглашали, но и никогда не отказывали, если они вели себя искренне.
|
|
– Нет. Еврей в первую очередь должен быть человеком.
|
|
– Покажите, где это в Торе.
|
|
– Разве кошки могут стать евреями? Лошади?
|
|
– Этот народ – не кошки и не лошади. Они так же человечны, как мы.
|
|
– Нет! Нет!
|
|
– Если может быть диббук на Мазаль Тов IV, то могут быть и евреи с шестью конечностями и зеленой шерстью.
|
|
– Нет! Нет! Нет! Нет!
|
|
|
|
После отказа Баал Шема куниварам помог принять иудаизм раввин кибуцников. А со временем и у куниваров появился собственный раввин. Именно он должен был провести бар-мицву Давида Левина.
|
|
|
|
Взлёт фантаста
|
|
|
|
Однажды Роберт Силверберг заметил, что любители научной фантастики воспринимают себя как маленькую субкультуру, к которой с непониманием, а иногда и с враждебностью относятся окружающие. Это чувство ему было хорошо знакомо – как еврею. Его отец, бухгалтер Майкл Силверберг, родился в Лондоне в семье эмигрантов из Польши. Мать Хелен Силверберг, урожденная Бейм, появилась на свет в Нью-Йорке в семье австрийских евреев.
|
|
|
|
В 1954 году, будучи 19-летним студентом Колумбийского университета, Роберт опубликовал свой первый научно-фантастический рассказ «Планета Горгоны». В 1955 году вышла его первая повесть «Восстание на Альфе-Ц». Годом позже он стал лауреатом престижной премии «Хьюго» – как самый многообещающий новый автор. Впоследствии он номинировался на эту премию, «Нобель» в области научной фантастики, еще 28 раз – и трижды становился победителем. На премию «Небьюла» Американской ассоциации писателей-фантастов Силверберг номинировался 22 раза, становился лауреатом этой премии 5 раз.
|
|
|
|
В год, когда ему впервые присудили премию «Хьюго», Силверберг женился на Барбаре Браун. Она была инженером, специалистом по радарам и оптике и большой любительницей научной фантастики. Десять лет спустя они расстались, еще через десять лет – официально развелись. Вскоре после развода Силверберг женился на коллеге – авторе научно-фантастических произведений Кэрен Хабер.
|
|
|
|
Еще в первом браке он купил роскошный дом, ранее принадлежавший мэру Нью-Йорка Фьорелло Ла Гуардия. Чтобы погасить ипотечный кредит, писатель работал как заведенный. Из интервью Силверберга для сайта Strange Horizons: «В ту далекую эпоху писать научную фантастику и платить за дом не было никакой возможности, тогда 2500 долларов считались большими деньгами за повесть, которую нужно было писать несколько месяцев. Поэтому мне пришлось быстро выдать целую кучу коротких эротических повестей. Я никогда не скрывал тот факт, что этим занимался, для меня нет разницы, знают об этом люди или нет. Это была просто работа. И, кстати, эту работу я делал очень хорошо. Я считаю, что это были выдающиеся эротические повести».
|
|
|
|
Не только в тот период, но и на протяжении всей писательской карьеры Роберт Силверберг отличался высокой работоспособностью. Он опубликовал сотни рассказов, повестей и романов, подписанных как собственным именем, так и множеством псевдонимов. Абсолютный рекорд – 40 повестей за один год.
|
|
|
|
Шесть дней и два года
|
|
|
|
К еврейской теме в своем творчестве Силверберг обратился не сразу. Переломным моментом стали шесть летних дней 1967 года. Вот как об этом вспоминал сам Силверберг: «В понедельник утром, 5 июня 1967 года, меня как обычно разбудил звук моих радиочасов, которые автоматически включились, чтобы передать новости в 8 утра. Новости в то утро были мрачными. “На Ближнем Востоке началась война, – сказал диктор. – Самолеты Египта, Иордании, Сирии и Ирака бомбили Израиль. Радио Каира сообщает, что Тель-Авив горит, а нефтеперерабатывающий завод недалеко от Хайфы разрушен. Алжир, Марокко, Тунис, Судан, Кувейт, Йемен, Ливан и Саудовская Аравия объявили войну Израилю. От израильского правительства пока нет никакой информации о ситуации”.
|
|
|
|
Еще не проснувшись, я почувствовал внезапный холодок ужаса. Наконец-то это случилось, подумал я. День Перл-Харбора снова, на этот раз для Израиля. Я представлял себе волны арабских самолетов, проносящихся со стороны Средиземного моря или пустыни и сметающих за несколько часов то, что так долго строилось. Я видел египетские танки, катящиеся по разрушенным улицам Тель-Авива. Я видел, как войска Иордании врываются через нейтральную полосу в безупречный еврейский Иерусалим. Я видел, как сирийские пехотинцы, словно саранча, обрушиваются на небольшие фермерские поселения Галилеи. И я чувствовал личную боль и потерю, словно враг шел по моей улице к уютному дому, где я все еще лежал в постели.
|
|
|
|
Даже в тот момент страха и отчаяния я остановился, чтобы задуматься о собственной самонадеянности. По какому праву я позволил себе роскошь этих эмоций? Что, в конце концов, значил для меня Израиль, что я был так глубоко обеспокоен? Там жили мои друзья, но близких родственников не было. До этого момента я никогда не бывал в этом месте, никогда не вносил ни копейки на его развитие».
|
|
|
|
Неделю спустя страх сменился гордостью – за победивший Израиль. Те же чувства разделяли с Силвербергом миллионы американских евреев. Все они неожиданно для себя самих стали сионистами, самопровозглашенными израильскими гражданами. Силверберга так удивила и заинтересовала эта перемена, что он решил подробно разобраться в отношениях американских евреев с Израилем. Два года работы, длительная поездка в Израиль. Результатом стала опубликованная в 1970 году документальная книга «Если я забуду тебя, Иерусалим. Американские евреи и Государство Израиль».
|
|
|
|
Космический Исход
|
|
|
|
После еврейская тематика заиграла в художественных произведениях Силверберга. Еврейский подросток Гарри Блауфельд в рассказе «Больше не толкается» обнаруживает, что может передвигать предметы усилием воли. Его главная жизненная проблема в это время – потерять девственность, соблазнив свою подругу Синди. Он думает о сексе как о чем-то волшебном, невероятном, фантастическом. Завидует сестре, у которой есть парень.
|
|
|
|
Пока Синди отвергает его притязания, он оттачивает свою способность к телекинезу. Сначала у него получается передвигать взглядом свой ботинок. Потом, потренировавшись, любые предметы: стулья, лампочки, книги, пустые банки из-под пива. Но когда Синди все-таки позволяет Гарри достичь цели, его сверхъестественная способность «толкать» предметы пропадает.
|
|
|
|
Рассказ «Больше не толкается» стал для Силверберга своеобразной тренировкой перед написанием романа «Умирая в себе». Главный герой книги – Дэвид Селиг – обладает с рождения способностью к чтению чужих мыслей. Это отражается на его отношениях с другими людьми. А в какой-то момент телепатический дар героя начинает угасать.
|
|
|
|
Литературные критики иногда называют «Умирая в себе» завуалированной автобиографией Силверберга. Слишком много у автора общего с главным героем книги. Оба родились в Бруклине в 1935 году, оба евреи, оба окончили Колумбийский университет в 1956 году, оба заядлые читатели. У Селига было две большие любви в жизни (Китти и Тони, о которых мы многое узнаем), Силверберг был дважды женат.
|
|
|
|
В рассказе «Тысяча шагов по Виа Доролоса» главный герой, профессор Калифорнийского университета Хорнкастл посещает Иерусалим в связи со своими исследованиями. Столицу Израиля и израильтян он видит глазами американского светского еврея. Таким же видел Израиль сам Силверберг, работая над документальной книгой. Те, кто хотя бы бывал в Израиле в гостях, не говоря уже о тех, кто там живет, могут заметить, что за прошедшие десятилетия со времени написания рассказа некоторые приметы израильской жизни не изменились.
|
|
|
|
Израильский водитель обязательно подвезет голосующего на шоссе солдата. Извилистые улицы Старого города, арабский базар, сук. Там «старики с суровыми лицами продают овечьи шкуры, пряные специи… четки, шали, отвратительные синие керамические изделия, статуэтки верблюдов, неощипанных кур, бараньи туши, медные горшки, кальяны и всевозможные религиозные артефакты».
|
|
|
|
Общаясь с израильским коллегой Бен-Хорином и его женой, Хорнкастл замечает, что разговор о событиях в мире всегда сводится к тому, как то или иное событие повлияет на ситуацию в Израиле. «Возможно, думал Хорнкастл, когда ты живешь в маленькой стране, окруженной фанатичными врагами, ты зацикливаешься на местных проблемах».
|
|
|
|
Последняя по времени книга Силверберга, в которой он касается еврейской темы – роман в рассказах RomaEterna, то есть «Вечный Рим». В альтернативной истории Римская империя не пала, а благополучно существует в XXI веке. Ни христианства, ни ислама не возникло. Рим остался языческим. Исхода евреев из Египта не было. Точнее – не было массового исхода. В последнем рассказе цикла «К Земле обетованной» действие происходит в 2723 году от основания Рима (1970 год по христианскому календарю). Группа евреев из Александрии тайно строит космическую ракету, чтобы найти Землю обетованную вдали от нашей Земли – совсем как в рассказе «Диббук с Мазаль Тов IV». Римский историк фиксирует этот космический Исход.
|
|
|
|
Источник
|
