|
Теории заговора вокруг Георга III и королевы Шарлотты
|
|
|
|
В георгианский период британская королевская семья имела странную привычку скрывать болезни даже от самих себя. Бабушка Георга III, королева Каролина, страдала от болезненной грыжи в течение 13 лет, прежде чем она прорвалась. Никто, кроме мужа Каролины, Георга II, не знал о ее состоянии, поскольку она отказалась обсуждать это с врачом. Только когда в ноябре 1737 года грыжа прорвалась, Каролина, наконец, согласилась проконсультироваться с врачом. Но было уже слишком поздно. Королева умерла несколько недель спустя. Когда в октябре 1788 года заболел сам Георг III, его состояние было не менее загадочным. Однако "королевская болезнь" стала предметом ожесточенных политических и общественных дебатов, поскольку из-за нее он не мог выполнять свою работу. Это привело к кризису эпохи регентства и бури в средствах массовой информации, вызвавшей множество теорий заговора.
|
|
|
|
В октябре 1788 года, после почти 28 лет пребывания на троне, у Георга III начали проявляться странные симптомы. К ним относились лихорадочная речь и странное поведение. После того, как обычные врачи короля не смогли добиться успеха в его лечении, для оказания помощи был приглашен доктор Фрэнсис Уиллис, так называемый "безумный доктор". Даже сегодня историки не пришли к единому мнению о том, в чем на самом деле заключалась "болезнь" Георга III. Утверждения о том, что это было результатом заболевания печени - порфирии, были оспорены несколькими учеными в последние годы. В настоящее время исследования показывают, что он на самом деле страдал от биполярного расстройства. Но трудно поставить диагноз пациенту спустя почти 250 лет после этого факта, особенно учитывая, что в 18 веке психическое здоровье понималось совсем по-другому. Каким бы ни было состояние короля, оно делало его неспособным выполнять свою работу. Ответом правительства стало обсуждение вопроса о возможном регентстве.
|
|
|
Старший сын короля, Джордж, принц Уэльский, в свои 26 лет достиг совершеннолетия, чтобы исполнять обязанности регента. Однако он также поддерживал дружеские отношения с правительственной оппозицией. Премьер-министр Уильям Питт всерьез опасался, что он и его правительство будут отправлены в отставку, как только принц станет регентом. Поэтому Питт решил отложить принятие закона о регентстве, мотивируя это тем, что болезнь короля носит временный характер. Обсуждения затянулись на ноябрь, затем на декабрь. Давление на правительство Питта росло. Сторонники принца Уэльского, включая родного брата Георга III Уильяма, герцога Камберлендского, настаивали на том, что король не поправится, и призывали предоставить принцу все полномочия регента. Питт и его партия выступили с возражением, предложив, чтобы регентство принца Уэльского было ограниченным. Они хотели, чтобы мать принца, королева Шарлотта, взяла на себя заботу о короле.
|
|
|
|
Последовали жаркие парламентские дебаты о правах принца Уэльского. Британская пресса посвятила много времени освещению состояния здоровья короля. Общественность требовала такой информации, что королевские врачи согласились выпускать ежедневные публичные бюллетени с обновлениями. Эти обновления печатались в газетах. Это гарантировало, что британцы по всей стране могли быть в курсе состояния здоровья короля. Когда бюллетени казались слишком расплывчатыми или повторяющимися, журналисты жаловались, что врачи пытаются скрыть состояние короля от британской общественности. Пресса считала такую секретность неприемлемой. Даже страдая от серьезной болезни, король оставался публичной личностью, от которой нельзя было ожидать соблюдения конфиденциальности. На фоне бури в политике и средствах массовой информации возникла драматическая теория заговора. Согласно ей, премьер-министр Питт и королева Шарлотта вступили в сговор с целью отобрать власть у принца Уэльского, чтобы править вместо короля.
|
|
|
|
Хотя эти сообщения были распространены (и, вероятно, оплачены) противниками правительства, они были опубликованы и перепечатаны во многих газетах. Против королевы и премьер-министра поднялся такой шум, что газета Times прямо обвинила оппозиционную партию в клевете на них обоих в попытке провести законопроект о регентстве, который был бы выгоден их стороннику, принцу Уэльскому. 15 января "Таймс" заявила, что оппозиция "начала самую грубую атаку на королеву не только в частных беседах, но и с помощью печатных изданий в своих интересах". До этого инцидента королева Шарлотта пользовалась широкой популярностью в обществе. После этого ее стали изображать в сатирических образах как коварную мать и жену, готовую предать собственного сына в стремлении к власти. Один из примечательных примеров работы Томаса Роулендсона, опубликованный 20 декабря 1788 года, изображает королеву и Питта вместе с разделенными коронами на головах, Шарлотта наступает на эмблему принца Уэльского из белых перьев. На самом деле королева крайне неохотно вмешивалась в политические аспекты того, что стало известно как "кризис регентства".
|
|
|
|
Однако она была встревожена тем, что ее старший сын немедленно взял на себя управление королевским домом. Несмотря на то, что принц Уэльский был наследником престола, его огромные долги и любовь к легкомыслию не указывали на то, что он был зрелым и разумным правителем. Больше всего Шарлотта была обеспокоена состоянием здоровья короля и его выздоровлением. Стресс и беспокойство сказались на ее физическом здоровье. Она сильно похудела, а ее каштановые волосы поседели почти за одну ночь. Преданность Шарлотты своему мужу привела к тому, что в феврале 1789 года она официально согласилась на предложение Питта взять на себя ответственность за короля и его домочадцев. К счастью для королевы Шарлотты, ее муж выздоровел как раз в тот момент, когда должен был быть принят закон о регентстве. Даже тогда оппозиция продолжала клеветать на королеву и премьер-министра, утверждая, что они пытались скрыть выздоровление короля, чтобы завершить свой предполагаемый захват власти. Только когда 10 марта 1789 года Георг III лично посетил парламент, чтобы официально объявить о своем выздоровлении, теории заговора прекратились. В этом эпизоде рассказывается о росте популярности прессы и ее роли в формировании у британской общественности представления о поведении королевской семьи — вымышленном или ином.
|
|
|
|
Источник
|
