Джеффри Сакс, американский ученый, возглавлявший комиссию по расследованию происхождения коронавируса авторитетнейшего медицинского журнала The Lancet, заявил, что SARS-CoV-2 утек из «американских биотехнологических лабораторий», а не был «естественным». Заявление наделало много шуму, хотя вряд ли приведет к соответствующему расследованию на Западе. Но есть ряд деталей, которые не позволяют считать, что загадка пандемии разгадана. Попробуем разобраться почему. Вообще, Джеффри Сакс — известный экономист, а не биолог. Однако ученый действительно пользуется большим авторитетом и репутацией беспристрастного исследователя. Он в самом деле долгое время возглавлял комиссию The Lancet по Covid-19. Поэтому видео ниже на многих произвело эффект разорвавшейся бомбы:
Вот перевод того, что говорит Сакс: «Я возглавлял комиссию Lancet по Covid в течение двух лет. Я почти убежден, что он вышел из американских биотехнологических лабораторий, а не из природы. Просто отмечу, что было два года интенсивного изучения: это грубая ошибка, на мой взгляд, биотехнологий, а не естественное распространение. Мы не знаем наверняка, я должен отметить это абсолютно ясно, но есть достаточно свидетельств того, что это стоит изучить, а это не исследуют — ни в США, ни в других странах. Думаю, есть причины: не хотят заглядывать под ковер».
Почему естественное происхождение коронавируса вызывает вопросы?
Ранее Сакс совместно с другим ученым опубликовал в весьма престижном американском научном журнале Proceedings of the National Academy of Sciences призыв к расследованию версии лабораторного происхождения коронавируса. Там он довольно подробно излагает свою точку зрения, причем так, что читатель поневоле проникается ею. Как отмечает Сакс, у происхождения SARS-CoV-2 есть две основные версии. Согласно первой, человек подцепил его от инфицированного животного. По второй — исследователи в лаборатории «сделали что-то не так» и случайно высвободили вирус.
Первая версия — и это правда — имеет слабые места и вопросы, на которые пока нет ответов. И, возможно, уже не будет. Главная проблема вот в чем: когда какой-то вирус переходит от животного человеку, он не может взять и мгновенно вымереть у животного-источника. Так попросту не бывает. Классический пример — обезьянья оспа. В Европе ей уже болеют многие тысячи людей, но никто не говорит, что ее вывели в лабораториях. Вы просто можете приехать в Африку, отловить обезьян или грызунов, страдающих этой болезнью, и найти в них антитела к оспе обезьян, а то и сам вирус, если животное болеет в активной фазе.
Но нельзя поехать в Китай и найти там летучую мышь с Covid-19. Никто не может: таких мышей ни разу не удалось найти. Более того, когда ученые пытались заразить их SARS-CoV-2, для эндемиков Китая вышло как-то не очень. Неизвестны природные или хотя бы близкие к природным случаи перехода коронавируса от человека к летучей мыши. Это странно: генетически именно коронавирусы летучей мыши ближе всего к SARS-CoV-2. Особенно неприятно выглядит вот какой момент. Допустим, у летучих мышей сильный иммунитет, которого нет у людей. Допустим, на человеке вирус «обеззубел» настолько, что не может заразить мышь, а исходная линия вируса среди все тех же мышей по невероятной случайности быстро вымерла, не оставив «потомка».
Но даже в таком случае хотя бы в выращиваемые в лабораториях клетки тканей летучих мышей он должен проникать. Ведь их не достигают антитела работающего иммунитета «цельной» живой мыши. Однако и в клеточной культуре летучих мышей внедрить новый коронавирус SARS-CoV-2 образца 2019 года зачастую не удается (есть вид летучих мышей, в котором интраназально удалось вызвать легкую, быстропроходящую инфекцию и этим вирусом, однако в Китае они не живут). А вот SARS-CoV-1 (коронавирус образца 2002 года, который называли «атипичной пневмонией») там, напротив, размножался.
Как пишут авторы повествующей об этом работы, изложенное выше заставляет предполагать «разное эволюционное происхождение» двух коронавирусов — SARS-CoV-1 и SARS-CoV-2. Скажем прямо: неспособность воспроизводиться даже в клетках летучих мышей указывает на существенную генетическую дистанцию между патогеном этих животных и другим вирусом, который два года держал человечество в напряжении. Между тем это выглядит абсурдно. Известно, что от человека коронавирус отлично распространяется на другие виды животных: им массово заражаются дикие олени, львы, леопарды, даже российский амурский тигр Юпитер в американском зоопарке не так давно умер от Covid-19. Массовое распространение среди столь, мягко говоря, разных млекопитающих, означает, что вирус легко преодолевает межвидовой барьер, при этом не торопится погибать в прежних носителях. И это логично: вирусы сами по себе, без полного истребления своих носителей, вымирают неохотно.
В принципе такое возможно и без биолабораторий. Например, если было некое промежуточное животное-хозяин, чей иммунитет был слабее, чем у летучих мышей. Генетический предок SARS-CoV-2 — именно коронавирусы летучих мышей, они его «двоюродные братья», это ясно показывает анализ генов вируса. Но если у самих летучих мышей его нет, значит, вид возник после попадания «мышиного предка» к какому-то другому виду. Приспособившись, так сказать, к «промежуточному звену». Беда в том, что с этим промежуточным звеном пока все плохо. Поиски — даже среди такой экзотики, как панголин — ничего не дали. Впрочем, это не значит, что их нет: ученые до сих пор открывают новые виды млекопитающих, так что не заметить вирус у одного из них вовсе не проблема.
«Да сами вы лабораторные!»
Пока «недостающее звено» не найдено, невозможно до конца избавиться от версии о лабораторном происхождении возбудителя Covid-19. Не секрет, что во многих странах исследовали коронавирус еще после SARS-CoV-1, вызвавшего «атипичную пневмонию» 20 лет назад.
Тогда дело ограничилось вспышкой, которую быстро погасили, поскольку летальность того вируса была выше, чем у оспы, и безумно напуганные медвласти проводили карантин по-настоящему, а не как, скажем, в России в эту эпидемию (то есть никак).
В 2013 году Уханьский институт вирусологии открыл в летучих мышах вирус RaTG13 — ближайший известный родственник уханьского коронавируса 2019 года, того самого «двоюродного брата», о котором мы говорили выше. И да, институт физически находится буквально рядом с тем самым уханьским рынком морепродуктов, который, как многие считают, стал исходным очагом Covid-19. Стоит отметить, что работы он вел в тесном сотрудничестве с учеными из Соединенных Штатов Америки.
Чтобы понять потенциал вирусов-патогенов, в процессе некоторых исследований его пытались адаптировать к человеческому организму (точнее, к организму, близкому к человеческому). Это, в принципе, не столь сложно: можно давать большие дозы вируса обезьянам либо просто подсаживать их в ткани таких животных, выращиваемых лабораторно, — до тех пор, пока вирус не мутирует достаточно, чтобы выживать на них. Возможны иные способы, а именно — генетическая модификация разными методами.
Однако признание подобной версии нежелательно в глазах научного сообщества. Если бы оно состоялось, было бы сложно избежать серьезных ограничений на свободу рук ученых в биолабораториях. Многие направления исследований закрыли бы. Чтобы утверждать такое, нужны весомые доказательства, иначе мы серьезно отклонимся от принципа презумпции невиновности.
Поэтому появилась «гибридная», естественно-искусственная версия происхождения «уханьца». Ее особенно любит ВОЗ, чей глава Тедрос Адханом Гебрейесус в свое время честно заявил по поводу происхождения SARS-CoV-2: «Я сам был работником лаборатории, иммунологом, и <…> лабораторные инциденты случаются». Согласно этой точке зрения, кто-то собирал образцы вирусов из летучих мышей в природе, принес их в лабораторию, потом ее работник заразился и разнес болезнь «на волю».
Кстати, это вполне возможный вариант. Не секрет, что последняя смерть от натуральной оспы в истории случилась в Великобритании именно так: вирус хранился в лаборатории, фотограф учреждения подхватила его. Поскольку 40-летняя Дженет Паркер была давно привита от оспы (недавней ревакцинации у женщины не было, а старая прививка от оспы защищает умеренно — все как с вакциной от коронавируса), она умерла, а причастный к этому сотрудник лаборатории, чувствуя вину, совершил самоубийство. С тех пор оспу хранят в лабораториях высочайшего уровня защиты — только в США и России.
Проблема, однако, в том, что гибридная версия тоже оставляет вопросы. Если вирус сбежал из лаборатории, то вид животных, у которого его забрали, все равно должен болеть «недостающим звеном». Где же оно? Пока это не известно.
Почему откровенность Джеффри Сакса ни к чему не приведет
Все вышесказанное не означает, что кто-либо всерьез верит, будто коронавирус не просто «лабораторный», но и был выпущен условными рептилоидами преднамеренно. Это просто не имеет практического смысла: и Китай, и Соединенные Штаты, и вообще любая страна, способная «доработать» коронавирус, пострадали от него так, что только безумец мог сознательно выпустить такой патоген наружу. Все же и «непреднамеренная» версия, казалось бы, заслуживает изучения.
Даже не столь важно, была тут модификация вируса в научных целях либо мы просто «упустили» собранное в природе. И в том, и в другом случае опыт много значит: он позволит впредь не допускать подобных печальных ошибок. В конце концов, после отрицательного примера с лабораторной оспой больше таких инцидентов не было. Учитывая, что от коронавируса уже погибло больше людей, чем в мировой войне, обойтись без «дублей» подобного события весьма желательно.
Но есть проблема. Обращение Джеффри Сакса ушло в глухие уши. Тому есть и субъективные, и объективные причины.
Субъективная: Сакс обладает неприемлемой в современном западном обществе независимостью взглядов. Например, он считает, что событий на Украине можно было избежать, если бы Вашингтон не толкал НАТО на Восток (об этом он говорит на видео в начале статьи). Само собой, носитель подобных взглядов, мягко говоря, подвергается порицанию в США, а равно и попыткам пресловутой «отмены». Не менее неприемлемо для медиа то, что Сакс смеет не клеймить в своих выступлениях Китай, а ведь это считается хорошим тоном в западном мире.
Конечно, мнение такого человека не может быть весомым в современных Штатах или Евросоюзе: в этом смысле Сакс — сущий анахронизм, из прошлого западного мира.
Но есть объективные проблемы. Допустим, Сакс не имел бы перечисленных выше взглядов, отчего был бы абсолютно во всех отношениях уважаемым членом общества. Что тогда? Как выяснить, что случилось на самом деле? В статье в PNAS, упомянутой выше, он призывает опубликовать ряд закрытых на сегодня материалов по биологическим проектам в США.
Но вероятность развития дела по этому сценарию невелика. Некоторые вирусологические проекты в Соединенных Штатах (впрочем, как наверняка и в России) затрагивают вопросы обороны от новых патогенов, которые могли бы захотеть использовать террористы либо иностранные государства. Вопросы такого рода никто рассекречивать не будет: это, мягко говоря, небезопасно.
Да еще хлопотно, ведь это все не то чтобы законно. Как и в свое время программа разработки ядов ЦРУ или программа так называемого контроля над разумом, некогда проводившиеся американской разведкой на подопытных людях, пресловутая MKUltra. Советские эксперименты в области биооружия, напомним, тоже были не особенно совместимы с международным правом. Да и людей утечка из отечественной лаборатории положила не так уж мало.
Впрочем, не только в этом дело. Зададимся вопросом: если вирус утек из лаборатории, неужели ее сотрудники не будут об этом знать? Вы не можете годами работать над коронавирусами и не заметить, что один из них улизнул. Что будете тогда делать? Либо обратитесь к прессе с покаянием — а может, даже лишите себя жизни в знак раскаяния, как тот профессор из британской лаборатории, откуда сбежала оспа, — либо станете скрывать.
Судя по тому, что первого не случилось, даже если вирус произошел из лаборатории, мы об этом уже не узнаем. За два года с начала пандемии даже небыстро мыслящий человек давно зачистил бы все следы.
А по самим генам SARS-CoV-2 выяснить, выведен он в лаборатории или возник естественно, нереально. Получается, сейчас поздно «махать шашкой» в поисках невидимого врага.
На самом деле, Naked Science ни в коем случае не хотел бы склонять читателя к версии об искусственном происхождении коронавируса. С таким же успехом он мог прийти к нам от какого-то малоизвестного вида тех же летучих мышей или от их популяции, наглухо изолированной в обычное время. Но подчеркнем: достоверно отделить этот сценарий от искусственного крайне сложно.
И все же попытаться стоило бы. Вдруг нам повезет?
Не догоним — так хоть согреемся
Даже если расследование ничего не даст, оно хотя бы освежит тему, вернет к ней внимание населения. Напомним: СМИ с давних пор мало пишут о коронавирусе, что зачастую интерпретируют как «не велено писать».
Вряд ли это так. И не только потому, что в том же Кремле честно признают: внутри его стен масочный режим и ограничения работают.
Важнее другое: работники медиа чаще обращаются к темам, которые привлекают внимание и собирают больше просмотров, а «коронавирусная» давно собирает мало. Причины, по которым это происходит, понятны: общество уже мало интересуется Covid-19.
Это иррационально, поскольку, даже по официальным (то есть заниженным) данным, от коронавируса в России все еще умирают по полсотни человек в день (в год при таких темпах погибнет много больше, чем в ДТП). Это выше, например, числа российских военнослужащих, гибнущих в спецоперации на Украине.
Но нельзя сказать, что писать на эту тему нечего. Скорее наоборот: скоро осень, которая непременно принесет всплеск коронавирусных смертей в России. Причины Naked Science предсказывал год назад: недостаточное желание вакцинироваться у нас ведет к тому, что срок эффективного действия прививки (около полугода) у населения исчерпывается, ревакцинацию оно не делает, в итоге даже привитые какое-то время назад часто остаются без действенной защиты от вируса.
Тем, кто готов ревакцинироваться раз в полгода, как и рекомендуют разработчики вакцин, этим летом, наконец, сделают большой подарок: в пунктах вакцинации появится назальный «Спутник». Его впрыскивают в нос, что не только позволяет препятствовать заражению «с самого начала», но и лишает привитого возможных побочных эффектов: легкого подъема температуры, слабой боли в мышцах и тому подобного.
