Жизнь после жизни
"Сегодня", 13.03.2002, Киев, n56
ПРОВИДИЦА ИЗ ДОНЕЦКА ПРЕДСКАЗАЛА РАДЖИВУ ГАНДИ ДЕНЬ ЕГО СМЕРТИ
В Донбассе ее многие почитают, как святую. Не счесть добра, принесенного людям этой женщиной. Юлия Федоровна Воробьева. Диагност мирового уровня, целительница, провидица.
ЧЕРЕЗ НЕЕ ПРОШЛО 380 ВОЛЬТ
На лесном складе шахты Петровского до сих пор помнят тот невероятный день. Рассказывает рабочая Тамара Ивановна Фоменко:
- Юля приняла смену, пошутила еще, что 8 марта скоро, а в холодильнике - хоть шаром покати, и полезла вверх, к кабине крана. Не знаю почему, но я смотрела на нее. Забралась она в кабину, и тут страшный треск, вспышка ослепительная прямо в лицо ее, и вижу - Юля на пол упала. Звук такой был, не передать. В общем, после такого звука ничего живого у нее внутри не должно было уцелеть.
Со всех сторон мчался народ. Уже отключено электричество, крановщицу спустили наземь. Изогнувшись, почерневшая от удара 380 вольт Воробьева смотрела безжизненными зрачками в хмурое свинцовое небо.
"Конец. Преставилась", - пронесся пугливый шепот. "Трое сирот, Господи, - жалостливо вздохнули в толпе. - А самой-то всего 35..."
Запрыгала по кочкам шахтного двора "скорая". Люди в белом метнулись к телу, дыркнул дефибриллятор. Ничто не помогало. Вытянув шеи, ловили завершающие подробности: вот санитары укладывают труп на носилки, накидывают на лицо край простыни и увозят.
ЗДЕСЬ ЛЕГКО И СВОБОДНО
Петровка - поселок шахтный, здесь все знают друг дружку вдоль и поперек. К полудню следующего дня здешние "шанхаи" гудят только о нелепой гибели крановщицы. Юля всем известна: родившись на Петровке, жила тут, два парнишки и девчонка остались на попечении мужа. В стройцехе мастерится гроб, на кладбище двинулись копачи - долбить мерзлую еще землю. Тело Юлии лежит в морге, ожидая вскрытия.
...В синем, с белесоватыми клочьями тумане она плывет в бездонную даль. Тоннель скорее угадывается, чем видится. Он соединяет два мира - земной и потусторонний. Здесь пустынно, однако она чувствует чье-то присутствие: ее изучают, пытливо и бесстрастно. От этого взгляда ничего не скрыть, а и что ей таить в бесхитростной жизни? О детях единственно у нее тоска... На отца надежды никакой. Редкий день без пьянки.
Странно, однако сейчас, в полете, она не испытывает душевного надлома: все прощены, зависть, грызня остались далеко позади, а здесь чувство свободы, и легко так, легко, Господи!
ЖЕНЩИНА ОЖИЛА В МОРГЕ
На вторые сутки после смерти крановщицы Воробьевой в морг завалилась группа студентов-медиков во главе с руководителем практики. Коротко изложив суть занятия, доктор оглядел трупы.
- Вон тот! - ткнул узловатым пальцем. - Отрежь мизинец ноги, - велел стоящему рядом очкарику. - Сейчас я вам кое-что расскажу, - интригующе посулил почтительно внимающей молодежи.
Усердный очкарик подлетел к почерневшему трупу женщины и, примерившись, лихо хватил скальпелем. Из ноги хлынула кровь. "Ох!" - потянуло "рубаку" вниз, на пол. Ошеломленные практиканты уставились на доктора, полагая, что это и есть его сюрприз. Тот, однако, разинув рот шире любого из студентов, взирал на происходящее с изумлением истинного профессионала, которого до нынешнего момента невозможно было прошибить.
- Эт-то, - выговорил наконец. - Она что, живая?!
"Живи!" - выкрикнул вдруг могучий голос, и властная рука швырнула ее назад, к основанию тоннеля-трубы. Ее тело слабо вздрогнуло. С кем-то из студентов случилась истерика. "Жить? - подумалось удивленно. - Но зачем? Здесь покой, зачем же назад, в прежнюю кабалу?"
По Донецку промчалась сенсация: женщина ожила в морге. Несколько недель шла борьба за ее жизнь. Тогда она не чувствовала боли. Боль явится позднее, чтобы никогда уже не отпускать, то усиливаясь до безумия, то ослабляя хватку. Однако самое непереносимое истязание - бессонницей. Она не могла уснуть полгода. Вообще. Ночью ничего не лезло в пустеющую голову, работа, которая могла бы стать хоть каким-то избавлением, валилась из рук.
МИГ ПРОСВЕТЛЕНИЯ
Непривычные ощущения: не только мозг, но и все тело пульсирует и словно озаряется изнутри вспышками. Эти зарницы невидимы окружающим, однако Юля их чувствовала. Ее сознание тормозилось мыслью: как же смогла выжить? Медики объясняют это "огромными возможностями человеческого организма".
Ее быстро перевели в режим домашнего "лечения". Юля не в обиде: точно таким образом "лечатся" миллионы соотечественников, и среди дефицитов всего наиболее страшный - дефицит лекарств.
Иногда смутно припоминала полет, трубу, сказочное чувство освобождения от унизительных, изматывающих тело и душу земных хлопот. Все это до такой степени не стыковалось с атеистическим воспитанием, привычными представлениями, что Юля относила его к сновидениям и лишь много позже по-настоящему оценила свое путешествие в потусторонний мир. Пока же исподволь возвращалось сознание и зрение (слепнуть и прозревать она будет несколько раз в течение последующих лет). Появилось осмысление окружающего бытия: дома очень худо, те же пьянки мужа; денег нет вообще - инвалидскую пенсию станут платить через 7 месяцев. Детишек и саму Юлю спасали от голода мама с сестрами.
- Она лежала, глядя в потолок, под глазами невообразимо черные круги, изредка слеза прокатится к уголку рта, - рассказывает ее сестра Екатерина. - Когда она говорила, приходилось изо всех слух напрягать, чтобы расслышать. Скажет слово-другое и забудет, с чего начала и к чему вообще разговор. Ела, как котенок: полижет-полижет, а потом либо расплачется, либо застынет над тарелкой - ее все мучило, как там дети. Часто внезапная дрожь трясла. Потрясет - отпустит. Если честно, мы готовились к похоронам.
Однажды Юля в очередной раз вышла из забытья - из зыбкого полумрака проступила худенькая фигурка дочери. Иришка, оседлав стульчик, неподвижно сидела напротив матери и сосредоточенно ее разглядывала. Светлые волосики, сплетенные прежде материнской рукой в две аккуратные косички, были схвачены сейчас хвостиком, и это необычайно взрослило дочь, как и острые скулы на напряженном лице. Поодаль, у окна, примостился Сашка. Мать увидела его в неровных вихрах затылок, сквозь тонкую штапельную рубашку торчали лопатки... Она вдруг безудержно зарыдала. Испуганные дети вскочили, намереваясь звать кого-то из взрослых, но мать тянула к ним вздрагивающие руки. Иришка с Санькой несмело придвинулись к кровати и замерли, почувствовав прикосновение теплой материнской ладони. Они плакали втроем, и это был миг просветления.
"Мне кажется, - вспоминает Юлия Федоровна, - что именно с того момента появилось желание жить".
"Я ЧТО, С УМА СХОЖУ?"
По-новому потекла кровь, и уже светлеют на теле черные отметины, следы электрического удара. Между тем, левый глаз по-прежнему слеп, и Юля терпеливо ездила на осмотры, процедуры. Ей дали направление в одесский центр имени Филатова. Незадолго до отъезда она стояла на автобусной остановке и тут... Внутри стоящей напротив женщины зашевелился вдруг клубок змей. Юля смежила в ужасе ресницы, приоткрыла глаза: змеи продолжали извиваться, женщина же спокойно дожидалась автобуса. "Боже мой, я что, с ума схожу?" - подумалось. Она помчалась домой, но навязчивое зрелище преследовало до самого подъезда. Ворвалась в промозглый полумрак и на площадке второго этажа столкнулась с соседкой.
- Че гонишь-то? - окликнула та. - Насилуют, грабят?
А Юля не смогла ответить, потому что... в соседке тоже ворочается клубок змей! Дверь квартиры отрезала ее от странных видений. Что-то толкнуло к полочке со школьными учебниками, она выхватила анатомию, лихорадочно зашелестела страницами. Вот! Человек в разрезе, и кишечник, если привести его в движение, - точь-в-точь, как змеиное гнездо. Ну и что? Кишки кишками, но ей, полуслепой, с какого лешего они представились?
Прибежали со школы сперва Иришка, затем Санька. Исподлобья, торопливо Юля оглядела их. Никаких, слава Богу, змей. Дело в том, что ни себя, ни родственников целителям диагностировать и лечить, как правило, не дано.
"ЮЛИНЬКА, ОТ ТЕБЯ ВЕЕТ ТЕПЛОМ..."
Минуло двадцать с лишним лет. Мы сидим с Юлией Федоровной в небольшой, уютной ее квартирке, и она вспоминает...
Юрий Андропов и Михаил Горбачев, Борис Ельцин, Владимир Путин, Франсуа Миттеран, Патриарх Пимен, Папа Иоанн Павел II, Кравчук и Кучма, Пугачева и Ротару, Хазанов и Петросян, практически все космонавты, многие артисты... Одних знаменитостей она смотрела не менее ста, а простого народа
- тысячи. Многих, многих спасла - устанавливала диагнозы, давала советы.
Недоверчивый Юлиан Семенов, пообщавшись с Воробьевой, привез к ней дочерей: одной посоветовала оперироваться, что предотвратило развитие страшной болезни; второй, совершенно облысевшей, вернула волосы. Семенов с тех пор молился на чудо-дончанку, посвятил ей роман "Аукцион". Натура увлекающаяся, Семенов ввел Юлю в мир московских звезд, вскоре она предупредила о тяжком недуге Эммануила Виторгана. Тот тоже не верит, но все-таки насилует себя, обращаясь к знакомому доктору. И после осмотра, подтвердившего прогноз Воробьевой, срочно ложится на операцию. "Юлечка, спасительница моя! - звонил ей Виторган. - Вы - чудо, ей-Богу!"
"Юлинька, от тебя веет таким теплом", - вторил Владимир Молчанов, наблюдавший за триумфом Воробьевой в Базеле, на Всемирном конгрессе парапсихологов. Из двух с половиной тысяч человек она стала первой, ошеломив всех в финале точным установлением природной аномалии у неизвестного никому французского крестьянина. В Японии ее на протяжении трех недель исследуют ученые и, сраженные, дают ей прозвище "женщина-рентген". Диагностика Воробьевой точнее и глубже их изумительного медицинского оборудования.
Святослав Федоров, не веря поначалу, как и большинство медиков, в ее феномен, был сражен наповал, когда Юля сказала ему: "Не вижу вашу голень". А ведь об инвалидности Федорова знали тогда всего несколько человек. Потом неистовый Святослав, изучив показания сверхточной аппаратуры, уверял Юлечку: "Ты же слепая! Вот, приборы показывают: слепая ты!" И тянул к окну. "Машина вон там!" - командовал отрывисто. "Волга", зеленого цвета, - спокойно докладывала она.
Встретившись в Дели с Радживом Ганди, Юлия Федоровна предсказала день его гибели. Это засвидетельствовано #специалистами отделения аномальных явлений советской Академии наук#, организовавшими ту поездку в Индию.
В ее судьбе таинственным образом переплелось столько мистического и земного. Помимо благодарности пациентов, столкнулась Юля Федоровна с завистью, подлостью, обманом. Она никого не судит, ни на кого не держит зла. Но до чего же тяжко дается третья ее, никому невидимая жизнь. Оценить такое способны только те, кто испытал нечто похожее. Однако второй Воробьевой нет. Одна она, поистине уникальна. Возвращенная с того света, словно всем нам в назидание (громкая слава за рубежом и забытье на Родине - отдельная и печальная история), Юлия Федоровна продолжает нести миру свою проникновенную философию.
- Наши душеньки не умирают, - задумчиво роняет она. - И мы с вами обязательно встретимся. В той, иной жизни. Вот увидите...
