Таинственный остров

Таинственный остров

На Пасхе и поныне все сохранилось так, как было сотни лет назад, когда на этом небольшом клочке земли происходили загадочные события, которые тщетно пытаются объяснить исследователи.

Чем больше ученые всего мира пытаются понять остров Пасхи, тем меньше у них это получается. Новые теории, предположения, догадки, исследования еще больше запутывают и без того туманную картину. Что же такого особенного содержат в себе 117 квадратных километров практически голой суши?

Недавно на острове Пасхи делали пробы грунта. Для этого бурили скважины. И что же? Ученые с удивлением обнаружили целый пласт… жуков. Что это значит? Пока неизвестно. Но, по сути, просто задан еще один вопрос, на который могут быть десятки самых разных ответов.

Вообще в истории острова много случайного. Его первооткрыватель — капитан Хуан Фернандес решил сохранить в тайне свою находку, опасаясь конкурентов, а спустя некоторое время случайно умер при загадочных обстоятельствах. Хотя было ли то, что нашел испанец, островом Пасхи, до сих пор неясно.

Через 144 года на тот же клочок суши посреди Тихого океана наткнулся голландский адмирал Якоб Роггевен, причем произошло это событие в день христианской Пасхи. Так совершенно случайно остров Те Пито о те Хенуа, что в переводе с местного наречия значит Центр мира, превратился в остров Пасхи.

Причем адмирал Роггевен со своей эскадрой не просто плавал в этом районе, он тщетно пытался найти неуловимую землю Дэвиса — английского пирата, которая по его описаниям была обнаружена лет за 35 до экспедиции голландцев. Правда, никто, кроме Дэвиса и его команды, вновь открытый архипелаг больше так и не видел. А потому безрезультатные поиски наводили на мысль, что он мог просто уйти под воду. Ведь сейсмическая активность на дне Тихого океана в этих местах довольно велика, хотя погубить землю Дэвиса могло и извержение вулкана. Внезапный взрыв проснувшейся горы легко может разнести на куски даже довольно большую землю. Кстати, поблизости от Пасхи были и другие территории, нанесенные на карты и подробно описанные, а затем бесследно исчезнувшие.

Волей-неволей возникал вопрос: а не могли ли здесь еще до появления европейцев существовать крупные острова, большие архипелаги или целый материк? Для него даже придумали красивое название «Пасифида». Это косвенно подтверждалось и устными легендами о медленном опускании земли под воду.

После голландцев на острове бывали и другие исследователи, ученые, да и просто авантюристы. Он, словно магнит, притягивал к себе самых разных людей.

В свое время адмирал Роггевен, вспоминая о своем путешествии на остров, утверждал, что аборигены разводили перед идолами «моаи» костры и садились рядом на корточки, преклонив головы. После этого они складывали руки и раскачивали их вверх-вниз. Конечно, это наблюдение не в состоянии объяснить, кем на самом деле были для островитян истуканы. Но то, что в них заключался какой-то сакральный смысл, вряд ли подлежит сомнению.

Каждый из исследователей, побывавших на острове, считал своим долгом высказать предположение относительно назначения истуканов. Кук полагал, что это памятники погребенным правителям. Кэтрин Раутледж, исследовавшая остров в 1915 году, высказывала предположение, что часть истуканов изображала богов, а часть реальных людей. По утверждению профессора Метро, это были или боги, или обожествленные предки, или какие-то правители. Тур Хейердал считал, что это изваяния белых людей, прибывших на остров из Перу. К сожалению, в череде обрушившихся на остров несчастий, междоусобных войн и грабительских набегов никого особенно не интересовало взаимоотношение пасхальцев с «моаи». А они, судя по всему, были очень не простыми. Джеймс Кук, побывавший на острове в 1774 году, тоже оставил довольно поверхностное описание обычаев местных жителей.

Главным же в его записях было упоминание лежащих статуй, потому как до него никто ничего подобного не замечал. Однако предположение о том, что статуи повреждались или уничтожались только враждовавшими друг с другом семейными кланами, по меньшей мере, половинчато. «Моаи» могли падать сами, от времени, ветра и воды. Тем более что почти все истуканы были установлены на берегу спиной к морю и лицом в глубь острова. Первая же большая волна, вызванная землетрясением или подводным извержением вулкана, легко могла повалить не одну фигуру.

Во второй половине XIX века умер культ человека-птицы. Этот странный, уникальный для всей Полинезии, обряд был посвящен Макемаке — верховному божеству островитян. Избранный становился его земным воплощением. Причем, что интересно, выборы проходили регулярно, раз в год. При этом самое активное участие в них принимали слуги или воины. Именно от них зависело, станет ли их хозяин, глава семейного клана, Тангата-ману, или человеком-птицей. Именно этому обряду обязан своим возникновением главный культовый центр — скальный поселок Оронго на самом большом вулкане Рано-Као в западной оконечности острова. Хотя, может быть, Оронго существовал задолго до возникновения культа Тангата-ману. Предания сообщают, что наследник легендарного Хоту Матуа родился именно здесь. В свою очередь, его потомки через сотни лет сами давали сигнал к началу ежегодного состязания.

Весной на небольшие островки Моту-Као-Као, Моту-Ити и Моту-Нуи, расположенные недалеко от берега, прилетали посланники бога Макемаке — черные морские ласточки. Тот воин, который первым находил первое яйцо этих птиц и доставлял его вплавь своему господину, получал в награду семь прекрасных женщин. Ну а хозяин становился вождем, или, вернее, человеком-птицей, получая всеобщее уважение, почет и привилегии. Последняя церемония Тангата-ману прошла в 60-х годах XIX века — после катастрофического пиратского рейда перуанцев выбирать человека-птицу стало некому и не из кого.

Парадокс заключается в том, что в Полинезии больше невозможно встретить цивилизацию столь высокого уровня, загадавшую так много загадок. К тому же в Полинезии коренное население нигде не подвергалось такому насилию, если не сказать геноциду, как на острове Пасхи. Складывается впечатление, что едва ли не все человечество, словно в отместку за исключительность, задалось целью уничтожить эту маленькую популяцию островитян. Удивительно, что на острове Пасхи вообще удалось кому-то уцелеть. Белые люди столетиями методично уничтожали тех, кто теперь мог бы дать ответы на вопросы, интересующие всех. Судите сами: в 1862 году перуанские пираты забрали в рабство все (!) мужское население острова. Затем практически ниоткуда появился французский авантюрист Жан Батист Дютро-Борнье, сам себя объявивший его повелителем и в конце концов убитый своими же подданными. Некоторое время спустя христианские миссионеры начали ревностно искоренять островное язычество, сжигая еретические, по их мнению, таблички с древними письменами. А по прошествии нескольких лет на острове начинаются распри между европейцами. В 1888 году чилийские власти, присоединившие остров к своим владениям, организовали тут исправительную колонию. Чуть позже, сообразуясь с чьей-то больной фантазией, было решено, что остров Пасхи — идеальное место для разведения скота. И буквально все поселения, кроме уцелевшего поныне города Ханга-Роа, были разрушены.

И так продолжалось вплоть до начала XX века. Последний мятеж аборигенов против чилийцев был подавлен в 1914 году. Пожалуй, только после этого жестокие эксперименты прекратились, вот только к тому времени на острове не осталось практически никого из тех, кто мог бы хоть что-нибудь прояснить в его истории. Некоторые, правда, считают, что здесь и сейчас еще существует некий клан или орден упрямых пасхальцев, хранящих дедовские секреты и скрывающих от белых переселенцев древние знания. Факты подтверждают, что так оно и было в 20-х годах прошлого века и в принципе могло быть еще лет эдак 50 назад, когда остров был практически изолирован от мира, но вот сегодня уже маловероятно. Хотя, кто знает…

По свидетельству древних легенд, статуи якобы обладали способностью передвигаться самостоятельно. Задаваться вопросом, как именно это происходило на самом деле, нет никакого смысла — документальных свидетельств тому все равно не осталось. Но гипотез о передвижениях «моаи» существует множество, некоторые даже подтверждаются экспериментально, хотя все это опять же доказывает только одно — в принципе это было возможно. И, видимо, двигали статуи сами жители острова и никто иной. Правда, непонятно, для чего они это делали?

Далекие мастера вырубали «моаи» на склонах вулкана Рано-Рораку, расположенного в восточной части острова, из мягкого вулканического же туфа. Затем готовые статуи спускали вниз по склону и расставляли по периметру острова.

Высота большинства идолов составляет от пяти до семи метров, более же поздние изваяния доходили и до 10, и до 12 метров. Вес такого «моаи» не превышает в среднем 5 тонн. Туф, или, как его еще называют, пемза, из которого они сделаны, по структуре напоминает губку и легко крошится даже при легком на него воздействии

Сейчас на острове живет около трех тысяч человек. Из них только 150 человек — чистокровные рапануйцы, остальные же — чилийцы и метисы. Хотя опять-таки не совсем понятно, кого именно можно считать чистокровными. Ведь еще первые высадившиеся на острове европейцы с удивлением обнаружили, что жители Рапануи — полинезийское название острова — этнически неоднородны. Знакомый же нам адмирал Роггевен писал, что на открытой им земле жили белые, смуглые, коричневые и даже красноватого оттенка люди. Причем и сами островитяне прекрасно знали, что их предки происходили от разных народов.

И хотя нынешние жители, безусловно, полинезийцы, так было не всегда. И это подтверждается многими антропологическими, лингвистическими и другими исследованиями, что, собственно, и породило столь обширную географию поселений потенциальных предков здешних жителей, что можно только развести руками от безграничности человеческого воображения. В этот список попали и викинги, и древние египтяне, и некие таинственные атланты, и еще много кого. Но все это говорит опять же о том, что никто доподлинно не знает, откуда на самом деле пришли первопоселенцы. Ни известный на весь мир путешественник-исследователь Тур Хейердал, упорно отстаивающий свою теорию миграции островитян с берегов Южной Америки, ни те, кто считает, что прародители пасхальцев жили в Азии. Сторонники обеих теорий находят вполне убедительные доказательства своей правоты, но ситуация от этого не становится яснее.

Вероятнее всего, по каким-то причинам именно в начале 70-х годов XVIII века, то есть незадолго до прибытия Кука, начался очередной закат острова Пасхи. Большинство ученых склоняются к мысли, что это была гражданская война между короткоухими и длинноухими, обосновавшимися на близлежащем полуострове Поике.

Жестокие междоусобные войны на острове – вещь столь же реальная, как и аху — платформы-постаменты, на которые, собственно, и ставили «моаи». Их количество, кстати, говорит о том, что кланов на острове было довольно много и он был крайне заселен. По разным данным, число жителей вполне могло колебаться от 2 до 20 тысяч человек, что для такого маленького островка слишком много. Принято считать, что гражданские войны как раз и происходили из-за перенаселения и нехватки еды. Гнев островитян обращался друг на друга и на «моаи» как символ семьи врага.

Большинство теорий об истории и развитии острова Пасхи строится на устных преданиях. Происходит это потому, что никто до сих пор не может понять, что же начертано в письменных источниках — знаменитых табличках «ко хау моту мо ронгоронго», что в переводе приблизительно означает — рукопись для декламации. Большая часть их была уничтожена христианскими миссионерами, но и те, что сохранились, могли бы, наверное, пролить свет на историю этого таинственного острова. И хотя ученый мир не раз бывал взбудоражен сообщениями о том, что древние письмена наконец-то расшифрованы, при тщательной проверке все это оказывалось не слишком точной интерпретацией устных фактов и сказаний.

Большинство ученых просто не допускают того, что письменность могла возникнуть сама на отдельно взятой и очень небольшой территории. Но если она была привнесена извне, то откуда? Все опять возвращается к Хоту Матуа и тому, откуда он приплыл на Пасху. Ведь, по устным преданиям, именно он привез деревянные таблички, но пока они не могут определить это место.

В основе письма острова Пасхи лежат иероглифы, что для Полинезии составляет исключительное явление. Нигде больше на островах Тихого океана не встречалось даже следов иероглифического письма. Лингвистический анализ принципов написания, графика, материал — все это уводит исследователей слишком далеко: Перу, Боливия, Двуречье, Древняя Индия, хетты, шумеры, египтяне. При желании сходство можно найти со многими графическим системами и языками мира. Но понятнее от этого содержание «ко хау моту мо ронгоронго» не становится. С уверенностью можно утверждать одно — последние знатоки этой письменности, свободно ею владевшие, умерли в 20-х годах прошлого века, и, судя по всему, их древние знания умерли вместе с ними.

Если взобраться на вершины вулканов Рано-Кау или Рано-Рораку, то можно часами смотреть на темные вулканические озера в окружении пещеры Оронго, на петроглифы с изображением человека-птицы, на почти отвесную стену, уходящую в белую пену, и на островки вдали, где до сих пор каждой весной появляются ласточки — посланники бога Макемаке. Здесь все сохранилось так, как было сотни лет назад, когда на таинственном острове произошло то, что так тщетно пытаются понять и объяснить ученые всей планеты.

ДМИТРИЙ ВОЗДВИЖЕНСКИЙ | ФОТО АЛЕКСАНДРА ТЯГНЫ-РЯДНО

Вокруг Света 6,2001