|
Жизнь, смерть и жизнь подавленных воспоминаний
|
|
|
|
Плохую идею невозможно подавить. Вы боретесь с ней всеми доступными средствами — наукой, разумом, исследованиями, историей, а когда они терпят неудачу, — криком, — пока не убедитесь, что она мертва как гвоздь. Затем, однажды, тихо читая последние ужасающие новости, вы видите воскресшего мертвеца: труп оживает. Для нас это был прошлогодний бестселлер, книга Эми Гриффин «Рассказ», в которой она сообщила читателям, что, хотя у нее не было доказательств, подтверждающих ее «восстановленное» воспоминание о сексуальном насилии в средней школе, вызванное приемом МДМА, она знает, что это произошло. Никакого подтверждения от учителей или одноклассников, никаких подтверждающих доказательств от нанятых ею следователей, никакого противостояния с предполагаемым насильником; ее восстановленное воспоминание было всем необходимым доказательством.
|
|
|
|
Выводы Гриффин взяты прямо из книги «Мужество исцелиться», авторы которой в 1991 году писали: «Если вы не можете вспомнить какие-либо конкретные случаи… но всё ещё чувствуете, что с вами произошло что-то жестокое, то, вероятно, так и было… Если вы думаете, что подверглись насилию, и ваша жизнь демонстрирует симптомы, значит, так и было». Гриффин повторяет ту же бессвязную логику. Как она пишет: «Не было никаких неопровержимых доказательств, никаких физических улик, никаких осязаемых свидетельств… Я доверяла себе. Этого было достаточно».
|
|
|
|
|
|
|
Но если говорить о «реваншах», то мегахит Гриффин меркнет по сравнению с недавней сделкой Бессела ван дер Колка на 10 миллионов долларов за его следующую книгу. Мало кто сделал больше для увековечивания веры в «подавленные воспоминания» о травме и её практически неотличимого родственника «диссоциативную амнезию», чем он с книгой «Тело помнит всё: мозг, разум и тело в исцелении от травмы». Проиграв спор о том, что подавленные воспоминания хранятся в мозге в первозданном виде, он переключился на теорию их хранения в теле. Впервые опубликованная в 2014 году, книга ван дер Колка на протяжении многих лет является бестселлером New York Times и в настоящее время имеет более 84 000 положительных отзывов на Amazon. Видимо, завоевания половины мира ему было недостаточно, поэтому ван дер Колк расширяет свою идею, на этот раз с продолжением «Score» под названием «Come to Your Senses», включающим рабочую тетрадь для читателей, чтобы проверить его теории на практике, и две детские книги для «более молодой аудитории».
|
|
|
|
Мы вдвоем вели упорную борьбу за подавленные воспоминания о сексуальном насилии в детстве — полемику, разгоревшуюся в 1990-х годах и ставшую одной из самых спорных в истории психологии и психиатрии. Один из нас (МакНэлли), клинический психолог из Гарварда, десятилетиями изучал память и травму, и часто сталкивался с противодействием идеям ван дер Колка в популярных журналах, профессиональных изданиях и в экспертных заключениях в судебных процессах над взрослыми, обвиняемыми в сексуальном насилии истцами, которые утверждали, что «восстановили», хотя и неподтвержденные, воспоминания; другой (Таврис), социальный психолог, изучал это явление как одну из психологических эпидемий и моральных паник, которые с удручающей регулярностью охватывают нашу страну.
|
|
|
|
Каждый эпизод, кажется, возникает из ниоткуда, сеет огромный хаос, затихает и забывается. Несомненно, спустя 30 лет после Салемских процессов над ведьмами 1692–93 годов родители пытались рассказать своим детям об истерии, которая привела к казни 20 человек, заключению в тюрьму 150 других и обвинениям против еще 200. «Джордж, сядь сюда, чтобы я могла рассказать тебе, как Джайлса Кори задушили эти сумасшедшие», — говорил один из родителей. «Ах, мама, — вероятно, отвечал юный Джордж, — это было так по-старомодному, как в XVII веке».
|
|
|
|
Сегодня мы оба чувствуем себя так, будто вернулись в XX век. Большинство миллениалов и все представители поколения Z слишком молоды, чтобы помнить научные, клинические и юридические споры, которые характеризовали «войны памяти» 1990-х годов, но мемуары, подобные книге Гриффина, и книги, подобные книге ван дер Колка, возвращают их к жизни. Мы знаем, что критиковать аргументы ван дер Колка — это все равно что критиковать Рождество, и мы, несомненно, услышим мнение 83 475 из этих 84 000 читателей Amazon, но давайте рассмотрим доказательства двух основополагающих убеждений ван дер Колка: что воспоминания о травме фрагментированы, дезорганизованы, вырваны из контекста и хранятся в «соматической памяти», и поэтому исцеление предполагает сплетение таких разрозненных фрагментов в связное повествование о произошедшем. Как только пациент формирует связное повествование, предполагается, что симптомы уменьшаются.
|
|
|
|
Действительно ли что-либо из этого происходит? В своем всестороннем исследовании фрагментации памяти психолог Дэвид Рубин и его коллеги протестировали 60 взрослых, переживших травму, половина из которых страдала посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), а половина никогда не страдала ПТСР. Эти две группы не различались по демографическим характеристикам, как и по типам пережитых травм. Все они рассказали о трех своих самых стрессовых или травмирующих воспоминаниях, трех самых позитивных воспоминаниях и трех самых важных воспоминаниях. Исследователи использовали множество показателей связности для измерения степени фрагментации этих воспоминаний и обнаружили, что травматические воспоминания были не менее связными, чем другие виды. Травматические воспоминания людей с ПТСР были не менее связными, чем у людей, никогда не страдавших ПТСР.
|
|
|
|
Клиническая значимость фрагментации повествования заключается в ее роли в поддержании ПТСР. По словам ван дер Колка, как только воспоминания интегрируются в связное повествование о травме, навязчивые воспоминания, кошмары и флешбэки уменьшаются по частоте и интенсивности. В одном из многочисленных исследований, направленных на проверку этой гипотезы у пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), каждый участник предоставил три рассказа: один о травме, один о позитивном опыте и один о негативном, но не травматическом опыте. Используя независимые оценки, самооценки и объективные измерения структуры рассказа, исследователи оценили фрагментацию этих воспоминаний до и после лечения медикаментами или экспозиционной терапией. Фрагментация памяти не изменялась достоверно на протяжении всего курса лечения ни по одному из показателей. Более того, у людей с фрагментированными рассказами о травме также были фрагментированы воспоминания о позитивных и нетравматических негативных воспоминаниях, что означает, что «фрагментация» была их характерным стилем изложения всех автобиографических воспоминаний.
|
|
|
|
А что вообще такое «связное» воспоминание? Клиницисты, работающие с подавленными воспоминаниями, редко задумываются над тем, как внушение, влияние и распространенные убеждения помогают определить, как эти фрагменты «сплетаются» воедино, приводя пациента к выводу: «Очевидно, меня, должно быть, подвергли насилию». В конце концов, это самое распространенное объяснение.
|
|
|
|
|
|
МакНэлли и его команда сравнили воспоминания четырех групп: группа с подавленными воспоминаниями считала, что подверглась сексуальному насилию, хотя и не помнила никаких случаев насилия; группа с восстановленными воспоминаниями, которая действительно пережила сексуальное насилие, но долгое время не вспоминала об этом; группа с непрерывными воспоминаниями, которая сообщила, что никогда не забывала о пережитом в детстве насилии; и контрольная группа, не имевшая опыта сексуального насилия. Взрослые, сообщавшие о восстановленных и подавленных воспоминаниях о насилии, испытывали проблемы с «мониторингом реальности», то есть трудности в различении воспоминаний о чем-то воображаемом («фантазия») от воспоминаний о чем-то воспринимаемом («реальность»). Любой, кто испытывает трудности с таким различием, может быть особенно склонен ошибочно предполагать, что образы, всплывающие во время терапии, направленной на восстановление памяти, например, ведения дневника и управляемой визуализации, означают подлинные автобиографические воспоминания.
|
|
|
|
В 1952 году британский психиатр Лайонел Пенроуз предложил объяснение возникновения, исчезновения и возможного возвращения концепции подавленных воспоминаний о травме. Пенроуз заимствовал концепции из эпидемиологии инфекционных заболеваний, математически моделируя колебания идей, модных веяний и «увлечения» в обществе — от безобидных (например, мода на хула-хуп в начале 1960-х) до смертельных (например, паника по поводу колдовства в Салеме). Он сравнивал такие концепции с вирусом, скрывающимся в обществе, который медленно распространяется, а затем экспоненциально увеличивается, достигая пика, а затем снижается по мере роста приобретенного иммунитета, уменьшая число уязвимых носителей. Но вирус не исчезает; он остается в спящем состоянии, пока не созреют условия для следующей эпидемии.
|
|
|
|
«Вирус» утверждений о подавленных и восстановленных воспоминаниях о травме теперь нашел новое поколение «носителей» — людей, умноженных благодаря интернету. Подобно жертвам смертоносного антивакцинного движения, они живут в изоляции от науки, надеясь, что их тела, если не мозг, дадут ответы на их страдания. Между тем, мощным противоядием является книга психиатра Майкла Шееринги «Тело не помнит всего: как ошибочны популярные представления о травме», которая не только опровергает утверждения ван дер Колка, но и показывает, что ван дер Колк, по-видимому, неправильно понял те самые исследования, на которые он ссылается в поддержку своей теории. Печально, что у этой книги всего 24 отзыва на Amazon.
|
|
|
|
Источник
|
