Болезненное любопытство приводит людей в конспирологию
Вам нравятся страшные фильмы, подкасты о реальных преступлениях или жестокие виды спорта? Исследования показали, что большая часть их привлекательности — это призыв к болезненному любопытству. Взаимодействие с пугающими средствами массовой информации и эмоциями, которые они вызывают, в безопасной обстановке может помочь людям облегчить тревогу и повысить психологическую устойчивость. Однако наше недавнее исследование, опубликованное в Британском журнале психологии, показывает, что повышенный интерес к изучению угроз может также привести к тому, что люди будут интересоваться менее конструктивными типами историй: теориями заговора. Теории заговора часто предлагают альтернативные объяснения тревожных событий, от кровожадных сатанистов, которые тайно управляют миром, до изменяющих форму инопланетных ящериц, вторгающихся в мир. Все они основаны на предположении, что за странными или политическими событиями стоит злонамеренная группа людей. У теорий заговора есть еще одна общая черта: они идут вразрез с общепринятыми объяснениями и не имеют конкретных доказательств.
Если стремление к поиску теорий заговора мотивировано желанием выявить и понять потенциальные угрозы, то мы должны ожидать, что интерес к теориям заговора будет связан с повышенным болезненным любопытством. Чтобы изучить эту связь, мы провели три исследования. В каждом исследовании участвовали разные группы участников с почти одинаковым разделением по полу. В первом исследовании проверялся вопрос: связано ли болезненное любопытство с более высокой верой в теории заговора? Используя шкалу болезненного любопытства и шкалу общих убеждений заговорщиков, мы обнаружили, что чем более болезненно любопытными были люди, тем выше их общая вера в теории заговора. В психологии болезненное любопытство означает повышенный интерес к изучению угрожающих или опасных ситуаций. Его можно измерить с помощью шкалы болезненного любопытства, которая дает оценку общему болезненному любопытству и любопытству в четырех областях: сознание опасных людей, насилие, паранормальная опасность и насилие над телом. Насилие — это когда вам интересно само действие (например, боксерский поединок). Телесные повреждения — это любопытство по поводу последствий насилия (например, поход в хирургический музей).
Молодые люди, как правило, более болезненно любопытны, но большого гендерного разрыва, как правило, не существует, если вообще существует. Во втором исследовании мы проверили, обусловлена ли связь между болезненным любопытством и интересом к теориям заговора восприятием угроз людьми. Мы попросили людей оценить, насколько угрожающими они считали несколько объяснений событий. События включали как общепринятые, так и конспиративные объяснения одного и того же, например, являются ли инверсионные следы самолета водяным паром или вредными «химическими следами». Мы обнаружили, что чем выше болезненное любопытство людей, тем выше они воспринимают угрозу в конспирологических объяснениях. В последнем исследовании мы исследовали, заставляет ли болезненное любопытство людей чаще искать теории заговора в качестве объяснения событий. Мы предлагали людям сделать выбор между серией парных описаний, выбирая, о каком из пар они хотели бы узнать больше.
Некоторые из них были болезненными и неболезненными парами, например, фотография мужчины, который убил свою девушку и съел ее, или фотография мужчины, который спас своего друга от утопления. Другие представляли собой пары конспиративных и общепринятых объяснений одного и того же события, например, затопление «Титаника» — потому что он столкнулся с айсбергом, а не то, что он был намеренно затоплен в результате мошенничества со страховкой. Мы обнаружили, что чем более болезненно любопытными были люди в своем выборе (например, решили просмотреть фотографию человека, убившего свою девушку), тем больше вероятность, что они были заинтересованы в объяснениях заговора. В ходе этих трех исследований болезненно любопытные люди с большей вероятностью имели общие убеждения в области заговора, воспринимали теории заговора как более угрожающие и проявляли более сильный интерес к получению дополнительной информации о объяснениях заговора. Во всех трех случаях областью болезненного любопытства, наиболее тесно связанной с интересом к теориям заговора, были «сознания опасных людей».
Почему умы опасных людей? Предыдущие исследования показали, что в целом людей особенно привлекают истории о социальных отношениях и угрозах. Но враждебные группы, связанные с теориями заговора, могут иметь особенно сильное влечение к людям. Враждебно настроенные группы других людей уже давно представляют угрозу для человека. Групповое мышление возникло на ранних стадиях эволюции Homo sapiens. Хотя большая часть агрессии приматов носит реактивный характер, эволюция языка у людей около 300 000 лет назад позволила нашей агрессии стать более преднамеренной и скоординированной, а также обманчивой и конспиративной. Это означало, что людям нужно было интересоваться намерениями потенциально опасных людей. Хотя любопытство может быть полезным, чувствительность к объяснениям угроз, например к теориям заговора, может привести к тому, что люди начнут предполагать, что у других есть опасные мотивы, хотя их на самом деле нет.
Понимание событий в нашем сложном современном мире может оказаться непростой задачей и может заставить нас быть внимательными к потенциальным угрозам, задействуя наше древнее болезненное любопытство. Болезненное любопытство само по себе не является чем-то плохим, но повышенный интерес к изучению опасностей, представленных в теориях заговора, может укрепить убежденность в том, что мир — опасное место. Это может создать петлю обратной связи, которая только усилит беспокойство, загоняя людей еще дальше в кроличью нору теорий заговора.
