05.09.2026. - Гибель богов в Японии

Гибель богов в Японии

Я хочу поблагодарить Клауса Циглера за то, что он нашел время прочитать мое эссе «Моральные основания для применения атомных бомб» и ответить на него. Он оспаривает три моих тезиса: (1) атомные бомбардировки способствовали капитуляции Японии, (2) без них погибло бы гораздо больше людей, (3) следовательно, уничтожение Хиросимы и Нагасаки было оправдано с моральной точки зрения.

Несмотря на вдумчивую критику Клауса, которая обнажает множество сложных вопросов, связанных с решением правительства США сбросить две атомные бомбы на Японию, я остаюсь при своем мнении. На самом деле после написания этого анализа я прочитал потрясающую новую книгу Джеймса М. Скотта «Империя пепла: Трумэн, Хирохито и сползание к тотальной войне», которая не только подтверждает мои выводы, но и со всей очевидностью показывает, что решение президента Трумэна применить это новое оружие для завершения войны было абсолютно верным. На 400 страницах захватывающего повествования, подкрепленного почти 400 ссылками на первоисточники и вторичные источники, Скотт приходит к выводу, с которым я согласен, что, по словам военного министра Генри Стимсона, опубликованным в журнале Harper’s Magazine в 1947 году, это был «наименее отвратительный вариант» из всех, которые рассматривала администрация:

Разрушение Хиросимы и Нагасаки положило конец войне с Японией. Это остановило бомбардировки зажигательными бомбами и удушающую блокаду. Это положило конец страшным перспективам столкновения огромных сухопутных армий.

Министр военно-морских сил Японии адмирал Мицумаса Ёнай был с этим согласен:

Атомные бомбы и вступление в войну Советского Союза — это в каком-то смысле дар богов.

Конечно, «наименее отвратительный вариант» Стимсона всегда следует рассматривать в сравнении с другими вариантами, как это делает Скотт в конце своей замечательной книги:

Для жителей Хиросимы и Нагасаки атомные бомбардировки были чем угодно, только не подарком. Ужас, постигший эти города, невозможно себе представить. Не менее разрушительными были последствия этих атак для сотен тысяч людей — не только для тех, кто погиб, но и для выживших, которым пришлось бороться со всем — от лучевой болезни и болезненных келоидных рубцов до потери близких и домов.

Почему Япония не прекратила эту бойню раньше, скажем, в 1944 году, когда стало очевидно, что страна проиграет войну, или даже в 1943 году, после того как она понесла крупные боевые потери и стало ясно, что американцы не позволят Японии сохранить захваченные территории в Индонезии и на Тихом океане, которые подпитывали её милитаризм (на что надеялись находившиеся у власти японские милитаристы после внезапной атаки на Пёрл-Харбор)?

Как подробно, вплоть до минут и часов, рассказывает Скотт, шестеро мужчин, управлявших страной (над которыми император Хирохито практически не имел власти), были единодушны в том, что армия и флот будут сражаться до победного конца, особенно после того, как президент Трумэн подписал Потсдамскую декларацию, в которой настаивал на безоговорочной капитуляции. Они были настолько полны решимости довести Японию до полного краха, что угрожали убить любого, кто встанет у них на пути, — в том числе организатора нападения на Пёрл-Харбор Исороку Ямамото, других генералов, которые спали с пистолетами под подушкой, и даже самого императора.

После таких переломных побед американцев, как битва за атолл Мидуэй, и особенно после кровопролитных сражений за острова Соломоновы, Гилберта, Марианские, Иводзима и Окинава, в которых Америка одерживала победу за победой благодаря постоянно растущим военным мощностям, можно было бы подумать, что даже закаленные в боях японские ветераны наконец сдадутся, особенно когда они увидят вокруг голодающих соотечественников, которые, как вспоминал один из них после бомбардировки Токио в 1945 году, жили, как бродячие собаки, в том, что осталось от разбомбленных японских городов.

Но нет! Даже после того, как бомбардировщики B-29 под командованием Кертиса Лемэя превратили Токио в руины и за одну ночь убили более 100 000 японских граждан, администрация Трумэна не услышала ни слова от японского правительства, и Америка продолжила реализацию Манхэттенского проекта, испытала бомбу в Аламогордо 16 июля и отправила две бомбы на Тиниан, где их подготовили к запуску. И снова ни слова о капитуляции.

6 августа. Хиросима. 90 000–166 000 погибших. Тишина.

7 августа. Ничего.

8 августа. Советский Союз объявляет войну Японии. Гудок.

9 августа. Нагасаки. 60 000–80 000 погибших. На Западном фронте без перемен.

Наконец, 9 августа во второй половине дня лидеры «Большой шестерки», в чьих руках была судьба всей нации, собрались, чтобы обсудить дальнейшие действия. «В ходе последовавшей дискуссии выяснилось, что все шесть лидеров были согласны с тем, что имперская структура Японии должна быть сохранена, — пишет Скотт и добавляет: — Но в остальном мнения резко разделились».

Трое выступали за принятие Потсдамской декларации о безоговорочной капитуляции при условии сохранения монархии в лице императора Хирохито (министр иностранных дел Того, адмирал Кантаро Судзуки и министр военно-морских сил адмирал Мицумаса Ёнай), в то время как остальные трое, «проникнутые самурайским духом, хотели добавить три дополнительных условия», которые включали «ограничение оккупации национальных территорий, разрешение офицерам демобилизовать свои подразделения и предоставление Японии права контролировать судебные процессы над подозреваемыми в военных преступлениях» (министр обороны генерал Коречика Анами, начальник штаба армии генерал Ёсидзиро Умэдзу и начальник штаба военно-морских сил адмирал Соэму Тоёда).

Когда Того сказал троим несогласным, что этого никогда не произойдет, Умэдзу заявил, что Япония не потерпела поражения, поскольку основные острова не были захвачены, и добавил:

Если нам повезет, мы сможем дать отпор захватчикам до того, как они высадятся. В любом случае я могу с уверенностью сказать, что мы сможем уничтожить большую часть вторгшейся армии, то есть нанесем противнику чрезвычайно серьезный урон.

Хотя Ёнай и ворчал, что «война проиграна», Анами возразил, что «ещё слишком рано говорить о том, что война проиграна», и добавил: «Мы должны довести войну до конца, какими бы ни были наши шансы!» Умэдзу, рассуждая об ошибке невозвратных затрат (нежелании отказываться от стратегии, в которую вложено много сил), высказал мнение, что «безоговорочная капитуляция сейчас лишь обесчестит память о героически погибших на войне».

Наконец, в 2:20 ночи следующего дня «Большая шестерка» обратилась к императору Хирохито с просьбой разрешить раскол 3:3. Император, который наконец-то собрался с духом и нашел в себе моральные силы переубедить военных, встал и заявил:

Я тщательно обдумал сложившуюся ситуацию внутри страны и за её пределами и пришел к выводу, что продолжение войны может привести лишь к разрушению нации и продлению кровопролития и жестокости в мире. Я не могу больше смотреть на страдания моего ни в чем не повинного народа. Прекращение войны — единственный способ восстановить мир во всем мире и избавить страну от ужасных тягот, которые она несет.

15 августа 1945 года Хирохито обратился к гражданам Японии с «Драгоценным голосом» и, ни разу не употребив слово «капитуляция», ясно дал понять, что привело его к такому решению:

Враг начал применять новую, самую жестокую бомбу, разрушительная сила которой поистине неисчислима и уносит множество невинных жизней. Если мы продолжим сражаться, это приведет не только к окончательному краху и уничтожению японской нации, но и к полному исчезновению человеческой цивилизации. Как же нам спасти миллионы наших подданных и искупить вину перед священными духами наших императорских предков? Вот почему мы приняли решение согласиться с положениями Совместной декларации держав.

И последнее (и маловероятное): от 250 000 до 1 миллиона американских семей не получили писем от правительства, в которых сообщалось бы, что их сыновья погибли в последней битве за Японию. Представьте, как бы отреагировали эти семьи на слова президента Трумэна, если бы узнали, что у нас есть оружие, способное положить конец войне в одночасье?

Теперь мы точно знаем: и Хиросима, и Нагасаки были необходимы для того, чтобы остановить кровопролитие. Звучит абсурдно — убить нескольких сейчас, чтобы предотвратить гибель еще большего числа людей в будущем, — но это не лаборатория социального психолога, изучающего моральные принципы, а трагический финал еще более трагической войны, развязанной японцами, которые могли бы безоговорочно капитулировать в любое время до августа и спасти сотни тысяч, а то и больше, своих граждан. Вместо того чтобы рассуждать о том, что сделала Америка, чтобы положить конец войне, возможно, стоит уделить больше внимания вопросу о том, почему Япония так долго тянула с капитуляцией, несмотря на неопровержимые доказательства того, что она могла только проиграть.

Источник